Месть негодяя
Шрифт:
— Не надо никого на себе тащить.
— Это, если из вас двоих крылья только у тебя.
— А разве бывает по-другому?
— Конечно.
— У тебя было?
Замолчала, задумалась, уставилась в пустоту перед собой. Как будто вглядывается в монитор невидимого компьютера, на котором один за другим раскрываются интимные файлы, всплывают окна со списками уменьшительно-ласкательных имен без фотографий — не сразу разберешься, кто есть кто…
— Просто хочу сказать, что от жизни надо испытывать кайф, — формулирует, наконец, более обтекаемо.
— Вот именно, — радуюсь совпадению наших точек зрения. — Кайф
Когда Вадим развозит нас по домам, сидим с Яной рядом, на заднем сиденье. Она наклоняется ко мне, шепчет на ухо:
— Знаешь, как-то трудно мне общаться с Бончем. А тебе?
— Почему трудно?
— Давит.
— Как давит?
— В смысле?
— Давит, как повышенное атмосферное давление? Или, как не разношенные новые туфли? Или, как неудачная пломба во рту? Или, как упавшее на грудь подгнившее дерево жизни? Или, как взгляд президента с экрана телевизора? Или, как гигантский Годзилла на юную Джессику Ланж. Или, как…
— Ты все шутишь, а я серьезно, — перебивает и отворачивается к окну.
— Я тоже серьезно.
Мне нравится Бонч, как режиссер. Он ставит внятные задачи, предлагает интересные ходы. И я понимаю его с полуслова. Но я знаю, о чем Яна. Взгляд у Бонча иногда бывает ошпаренным. В свое время я встречал такие взгляды на войне. Или, может, в детстве человека, например, умышленно облили кипятком из чайника, а потом тыкали пальцами и смеялись, видя, как дымится и трескается у него кожа? Прошли десятилетия, кожа зажила, он вырос в большого и сильного зверя, сам кого хочешь, накажет любым изощренным способом. А память осталась. Теперь он умеет вести за собой, быть душой любой компании, балагурить, травить анекдоты, заводить… Но один глаз у него все время напряжен. Ты быстро замечаешь этот глаз и начинаешь нервничать — в чем дело, что не так? А это он исподтишка следит за твоими руками. Не прячешь ли за спиной чайник с кипятком. Возможно, для него все незнакомцы потенциально прячут за спинами чайники с кипятком.
Пожалуй, я такой же, как Бонч — редко могу полностью расслабиться в присутствии чужих, не люблю, когда посторонние стоят за спиной, пряча руки в карманы… Мы делимся на тех, у кого случились в прошлом свои чайники с кипятком, и на тех, у кого их никогда не было и скорее всего не будет. Может, это потому, что одни, как магнит, притягивают к себе кипяток, а другие — нет.
После ужина отправляюсь в парк. Там тусуется толпа позитивной местной молодежи. Компании по 10–20 человек оккупировали лавочки поближе к кустам, разогнали стариков и птиц, звенят пивными бутылками и гитарами, с вызовом художественно рыгают и дискутируют, на что еще употребить разрывающую легкие молодость. Не без труда нахожу пустынное место — набережную у пруда, где не пытаются ущипнуть кого-то за попу, укусить за сосок или просунуть язык между чьих-то молочных зубов под улюлюканье и зловещий хохот товарищей.
В тишине и покое брожу вдоль перил, читаю сцены на завтра. Их не много, но они из тех, что требуют искрометной фантазии, волевой концентрации безвольного воображения и расшатанного временем внимания. Хорошие режиссеры ставят смелые задачи, предлагают ненавязчивый и точный рисунок. Но если ничего не сделаешь с текстом, эффекта не будет. Слова — как живые зернышки.
Ужин с друзьями
После первой недели съемок, перед выходным, решили где-нибудь посидеть. Выбрали ресторан в закрытом спортивном клубе. Расположились на веранде, защищенной от ветра стеклянными щитами, за которыми зеленые лужайки и открытые корты. Глазков укатил в Москву на спектакль, поэтому из актеров — только Яна и я. Во главе стола Виталий Стариков и его подруга Наталья. Виталий, занимается серьезным бизнесом и на правах друга детства Бонча и Вознесенского снимается во всех их проектах. Бонч и Виталий заказывают аперитив. Им приносят в огромных коньячных бокалах по пятьдесят граммов коньяка и по стакану натурального виноградного сока. По тому, как они ловко и без колебаний выливают сок в коньяк, делаю вывод, что процедура происходит не в первый раз.
— Хочешь? — предлагает Виталий.
Беру бокал, подозрительно принюхиваюсь, делаю небольшой глоток.
— Честно говоря, похоже на портвейн, — сообщаю первое нелестное для коньяка впечатление.
— Так и есть, — кивает Виталий. — Хороший портвейн готовят из коньячных спиртов.
— Хороший портвейн не так просто найти, — замечает Володя.
— Как и вообще все хорошее, — добавляет Бонч.
— Вот, и приходится приличным людям, чтобы выпить портвейну, разбавлять очень хороший коньяк очень хорошим соком, — подмигивает Виталий.
Володя заказывает безалкогольное пиво, а я — пятьдесят грамм виски и виноградный сок. Когда закончится мой виски, незаметно буду доливать сок и пить, как виски.
— Я не пью алкоголь уже лет двенадцать, — говорит мне Володя. — Я так привык к безалкогольному пиву, что как будто немного пьянею.
«А я так привык жить один, что уже не замечаю одиночества, и порой устаю от общения с самим собой, — думаю. — Общение с самим собой бывает таким утомительным! Приходится отдыхать от себя с людьми…»
— Яна, ты сегодня не пьешь? — вдруг замечает Виталий.
— Я вообще не пью, — отвечает Яна и мило хлопает ресницами.
— На кого похожа Яна? — загадывает загадку Володя. — На какую американскую актрису?
Над столом повисает нетерпеливое молчание. То ли хотят поскорее узнать ответ, то ли надеются, что после ответа сразу прозвучит тост и можно будет, наконец, снова выпить.
«Как хорошо вот так сидеть со стаканом виски, болтать о пустяках и знать, что работа получается… — думаю, наблюдая, как мои новые друзья интересно молчат и интересно жуют закуску, и интересно тискают в пальцах стаканы со спиртным… — Красивые, интересные, талантливые люди. Мне опять повезло!»
— На Анжелину Джоли, — не дождавшись ответа, сообщает Володя.
— Что-то есть, — соглашается Виталий и впивается зубами в крупный кусок сырокопченой колбасы.
— На Джоли? Да, бросьте, господа, ничуть не похожа! — бурно возражает Бонч, вытягивая из глубокой тарелки с овощным салатом широкополый зеленый лист. — Яна, а ты когда-нибудь пила водку?
Он спрашивает с такой смысловой нагрузкой, как будто от того, пила Яна водку или нет, зависит — похожа она на губастую американскую секс-диву или нет.