Месть негодяя
Шрифт:
— Родион — Любовь всей твоей жизни! — терпеливо твердит Вознесенский. — Все эти годы ты любила только его. И ненавидела, и тосковала, и не могла простить… И все эти годы представляла вашу встречу. И вот он здесь, в твоем доме. Ты вытащила его из ада. Ты спасла ему жизнь и бросила вызов Филиппу… А ты играешь так, словно ты доктор по вызову, а Родион — один из списка пациентов. Яна, соберись!
Она собралась. Это случилось уже на моих крупных планах, то есть, когда снимать ее закончили и переставили свет и камеры в мою сторону. Теперь Яна играла очень хорошо.
— Ну, вот, можешь же, когда захочешь! — кричит Володя от монитора.
Яна смущенно улыбается.
— Может, переснимем крупный план Яны? — предложил Володя, когда в мою сторону все сняли.
Яна смотрит с мольбой. Ей очень хочется, чтобы пересняли. Оператор ворчит, но дает команду
…Утро. Безжалостный солнечный свет освещает картину ночного преступления. Мертвое тело на полу в луже крови. Работают криминалисты. Параллельно идет допрос…
Открываю рот, чтобы рассказать моему врагу правду. Наталья перебивает:
— Это я убила.
Врет. По сценарию, человека, ведущего охоту на Родиона, убивает Родион. У него нет выхода — если не убьет он, убьют его. Тот, кто прошел войну, или Зону, с этим знаком — чтобы выжить, надо научиться бить первым. Самый сильный инстинкт в любом живом — инстинкт самосохранения. Именно поэтому, думаю, кода кто-то бросается вниз головой с крыши, подносит к виску дуло пистолета и жмет спусковой крючок или съедает горсть смертоносных таблеток, он делает это уже морально мертвым — живому не даст инстинкт… Родион — живой! После Зоны все инстинкты его обострены — умеет и не боится бить первым! И тут Володя вдруг заявляет:
— Знаете, а пусть так и будет — пусть убийство совершит Наталья — спасет и себя, и ребенка, и Родиона!.. А то у нас Наталья получается слишком слабая, невыразительная…
Для меня это, как гром среди ясного неба.
— В любом случае это нельзя решать за счет одной лишь предстоящей сцены, — возражаю решительно. — В сценарии все верно написано — во-первых, перед выбором теперь Филипп, в его решении замять дело мы видим признаки благородства. Во-вторых, перед выбором и сам Родион: признаться Филиппу в убийстве — это получить новый тюремный срок, не признаться — подставить Наталью. В-третьих, Наталья все равно совершает поступок — берет на себя это преступление, хоть его и не совершала… В-четвертых, Филипп получает возможность диктовать Родиону условия, от которых теперь нельзя отказаться, и он диктует — вынуждает Родиона покинуть город… А если убила Наталья, то сцена сыпется…
— Вы видите каждый свою роль, а я весь фильм в целом, — раздражается Володя. — Доверяйте мне!
Поняв, что его не переубедить, иду на крайность.
— Я и доверяю, но сейчас ты экспромтом меняешь мне роль, — говорю. — Я за нее отвечаю, как ты за весь фильм, и я не согласен… Давай звонить сценаристу и продюсеру.
Володя расстроен. Достает телефон, уходит с площадки. Его нет минут семь. Вдруг возвращается очень довольный.
— В Москве в восторге от просмотра первых четырех смонтированных серий. Передают огромный привет актерам…
— А что с этой сценой?
Володя смеется.
— Я не стал об этом говорить. Может, ты и прав — режиссер тоже должен доверять актерам. Короче, хватит спорить, давайте снимать!
Девушка мечты
… — У меня сегодня была супер ночь! — восторженно шепчет с утра Глазков и тычет мне в нос мобильный с фото сумасшедшей красоты блондинки. — Познакомились еще летом. Она замужем, и сразу дала понять — ничего не получится. Но вчера сама позвонила, прикинь! Встретились, прогулялись, поднялись ко мне, я угостил ее Ширазом… Старик, это девушка моей мечты, веришь?!
Ну, что тут скажешь? Я, конечно, мог бы расчувствоваться, по-тихому послать ассистентку в магазин за шампанским и тортом, остановить съемку и, собрав всех у камеры, поздравить Пашу с величайшим событием в его насыщенной плодотворной жизни — долгожданным появлением Девушки Его Мечты! Но я не буду этого делать! Не буду, пока не пойму, что звезды действительно сошлись, и божья искра и впрямь проскочила и замкнула волшебную дугу, и что счастливая Серебряная Стрела, и в правду, попала в Пашу, причем, именно в его большое мужественное сердце, а не в плечо, не в бок или ягодицу…
— Это было волшебно! — продолжает ликовать Паша. — Если бы ты ее видел! Она такая стройная, худенькая, нежная, смуглая бархатистая кожа, огромные голубые глаза!.. Мы любили друг друга и никак не могли остановиться! А в четыре утра она уехала…
— А ты?
— Я спросил, значит ли, что это было на один раз и больше мы не встретимся.
— А она?
— Сказала, что встретимся, но сама позвонит.
— А ты?
Пока он рассказывает, медленно прогуливаемся
…Вокруг стойки бара толпа. Заказываю коньяк, оглядываюсь. Встретившись взглядом с девушкой за соседним столом, улыбаюсь и протягиваю руку — кто знает, может, именно она и окажется той самой, «девушкой моей мечты»… Между нами тут же вклинивается Глазков, начинает ей что-то втирать. По взгляду девушки пытаюсь понять статус их отношений. А может, отношений никаких нет, и он только что с ней познакомился, увидев, что она мне улыбнулась. В последнее время у нас с Пашей появился мальчишеский ретивый дух соперничества. Он и на съемочной площадке, и в тренажерном зале, куда мы теперь ходим вместе, а особенно, когда мы где-то с кем-то знакомимся. Держу протянутую руку, а девушка не отвечает. Может, она не видит, отвлеченная коварным щебетом моего легкомысленного товарища. Кажется, целую вечность держу руку! Терпеть не могу, когда протягиваю руку для рукопожатия и не отвечают. Жест неудобный, просящий! А я ненавижу просить — лучше удавлюсь, чем кого-то о чем-то попрошу. Мне и гаишникам всегда было легче сразу штраф заплатить, чем лебезить, хныкать, оправдываться… Поэтому и знакомиться сам не люблю — многие красивые девушки воспринимают попытку познакомиться, как попрошайничество, и первое время общаются, как будто денег в долг дают. Интересно, а если бы в моей протянутой руке сейчас была граната, она бы все равно ее не заметила и продолжала весело щебетать с Пашей? Ну, уж Паша-то точно заметил бы гранату, это и к гадалке не ходи — Паша очень наблюдательный, и периферийное зрение у него развито, будь здоров!..
— Какие девушки тебе нравятся? — спрашивает Алеся. Алеся — подруга Паши, Паша пригласил ее составить нам компанию в этот свободный вечер в ночном клубе, и ей тоже неловко, что Паша так увлечен другой.
— Старик, пришло время еще выпить, давай, давай, давай!.. — кричу, перекрикивая грохот музыки и гул толпы, беру Пашу и Алесю под руку, увлекаю за собой к стойке бара, заказываю для друзей текилу и себе коньяк. Паша, как ни в чем не бывало, обнимает Алесю, прижимает к себе. Какой Паша легкий, какой молодец, как он легко умеет переключаться! А я с бокалом ухожу один в темноту. Как же я люблю уходить, как же люблю уходить в темноту, как же люблю уходить в темноту один, кто бы знал!.. Как же люблю натыкаться в темноте на свет, яркий веселый свет первого встречного, превращающий ночные кошмары в Диснеевские мультфильмы и картины Сальвадора Дали! Как же я хочу больше никогда не бояться ночных кошмаров, не вздрагивать от случайных звуков, не ловить ртом тревожный воздух, не искать краем глаза окно или дверь!.. И еще я хочу, чтобы мне почаще попадались в жизни те, с кем хоть сейчас в разведку! Есть люди, что с детства летают во сне, живут до глубокой старости, умирают с улыбкой… А есть такие, что никогда не подойдут первыми, не улыбнуться, не похлопают в трудную минуту по плечу со словами: «Дружище, я тебя не знаю, но у тебя все будет хорошо, по тебе это сразу видно, поверь…» Как же мне не хватает в людях великодушия в мелочах! По большому счету мне ни от кого ничего не надо, а если будет надо, сам возьму, но в мелочах я бываю ранимым… Тех, что через 40 лет умрут в болезнях и мучениях, видно уже сейчас… Я устал от их бесконечного недовольного ропота…