Месть Мориарти

Гарднер Джон Эдмунд

Минут через десять бизнесмены поднялись. Гризомбр распрощался с обоими, пожал каждому руку и с серьезным видом раскланялся. Похоже, за столом только что заключили какую-то сделку. Один из телохранителей отправился провожать гостей; Гризомбр, оставшись за столом, негромко отдал какие-то распоряжения второму.

Наблюдая за ним, видя, как шевелятся его губы, Профессор почти слышал у себя в голове голос француза и те слова, что он произнес при их последней встрече. «Мне очень жаль, но таково наше общее решение.

Если бы кто-то из нас потерпел неудачу и скомпрометировал себя, вы, несомненно, поступили бы так же. Будучи нашим лидером вы подвели нас всех, Профессор, и я вынужден просить вас покинуть Париж и уехать из Франции как можно скорее. Больше мне сказать нечего. Могу лишь добавить, что отныне я не гарантирую вашей безопасности в этой стране».

«Что же, — подумал Мориарти, — скоро ты будешь висеть у меня на крючке и умолять, чтобы я снова стал вашим предводителем». Он поднял руку, подзывая официанта, который тут же подошел к столику и угодливо поклонился.

— Еще бутылку, мсье?

— Я желаю поговорить с мсье Гризомбром.

Вежливая улыбочка мгновенно испарилась, маленькие глазки уставились на него настороженно и с подозрением.

— Как мне вас?..

— Мое имя ничего ему не скажет. Будьте добры, передайте вот это.

Мориарти опустил руку в карман и вынул письмо, написанное Вильгельмом Шлайфштайном под его диктовку. Мсье Жану Гризомбру, было написано на конверте. Вручить лично. Само письмо многословием не отличалось.

Дорогой Жан, рекомендую вам моего американского друга, Джарвиса Морнингдейла. Человек он очень богатый, и у него имеется предложение, которое, полагаю, следует принять скорее вам, чем мне. Заверяю, что о каких бы суммах ни шла речь, вы свое получите. Насчет денег он не шутит. Ваш покорный друг, Вилли.

Официант еще не успел отойти от столика, как Гризомбр уже нетерпеливо вскрыл конверт и бросил взгляд в сторону Мориарти. Потом медленно, словно столкнулся с малопонятным текстом на латыни, прочел письмо и поднял голову. На этот раз взгляд его задержался на американце с явным интересом. Мориарти поднял стакан. Гризомбр бросил что-то телохранителю и кивнул, приглашая Профессора к своему столу.

— Вы Джарвис Морнингдейл? — спросил он по-французски.

— Да. Герр Шлайфштайн рекомендовал мне обратиться к вам.

— Для американца у вас прекрасное произношение.

— Удивляться нечему. Моя мать из Нового Орлеана, и французский — мой второй язык.

— Хорошо.

Гризомбр жестом предложил гостю сесть. Один из телохранителей налил в бокал шампанского. На это раз оно не было ни выдохшимся, ни безвкусным.

— Мне почему-то кажется, что мы уже встречались. — Гризомбр пристально посмотрел на Мориарти, но тот, уверенный в надежности маскировки, выдержал этот взгляд спокойно, не дрогнув.

—

Думаю, что нет. До сих пор в Париже мне доводилось бывать нечасто.

Гризомбр по-прежнему не сводил с него глаз.

— Вилли Шлайфштайн пишет, что я, возможно, сумею вам помочь.

Мориарти сдержанно улыбнулся.

— Не знаю, но мне хотелось бы на это надеяться.

— Говорите.

Высыпавшие на сцену девушки готовились начать канкан. «Похоже, парижские кабаре мало чем отличаются одно от другого», — подумал Мориарти.

— То, что я хочу сказать, предназначено только для ваших ушей.

Гризомбр указал пальцем на обоих своих телохранителей.

— Каково бы свойства ни было ваше предложение, его можно обсуждать в их присутствии.

Мориарти пожал плечами.

— Извините. Дело слишком большое, и деньги в нем замешаны большие.

Гризомбр задумался. Мориарти, успевший неплохо изучить бывшего союзника, знал, что первостепенный фактор в этих размышлениях именно деньги.

— Ладно, — кивнул наконец француз. — Наверху есть комната, поднимемся туда.

Он повернулся и шепнул что-то тому из телохранителей, который провожал пару бизнесменов. Тот молча кивнул и удалился, не проявив ни малейшего интереса к лихо скачущим на сцене девицам.

— Они вам нравятся, мсье Морнингдейл? — с тусклой улыбкой поинтересовался Гризомбр.

— Умеренно, мсье Гризомбр. На мой вкус, этот танец излишне откровенен.

— Вы приехали издалека. Если желаете, я мог бы познакомить вас с девушкой, которая, по-моему, пришлась бы вам по вкусу. Это мулатка, прожившая большую часть детства в Париже. Она умеет держать язык за зубами и… как это сказать… всегда не против.

Менее всего Мориарти хотел бы связываться сейчас с женщиной, тем более в маскировке, сохранить которую в спальне невозможно.

— Вынужден отказаться. Видите ли, сейчас у меня на уме лишь одна леди, причем, очень высокого происхождения.

— Как хотите. — Француз пожал плечами. — Раз уж вы такой разборчивый…

— Ее имя, — продолжал Мориарти, — Мадонна Лиза, она жена Заноби дель Джоконда.

Брови у Гризомбра подпрыгнули на лоб:

— Вот как… Полагаю, вы правы. Поговорим приватно.

Угадать настоящее предназначение комнаты, в которую они поднялись, было нетрудно. Большую ее часть занимала широкая железная кровать; кроме нее здесь имелся резной туалетный столик и множество зеркал, включая одно на потолке. Гризомбр и Джарвис Морнингдейл расположились в креслах орехового дерева с чудесными гнутыми ножками и подлокотниками, обшитыми красной и золотой парчой.

Телохранители ушли, оставив бутылку бренди и два стакана, но скорее всего были где-то поблизости, возможно, прямо за дверью. В подобной ситуации он и сам поступил бы так же.