Месть Мориарти
Шрифт:
— Инструкции и сам Ивэнс передать может, — возразил Франц. Изменение плана всколыхнуло его старые подозрения.
— К кэбу я его не подпущу. На кону моя жизнь и…
— Ивэнс свое дело знает.
— Следить за полицейским — одно. Разрабатывать планы — совсем другое. За все отвечаю я, а не он. Я выйду в половине пятого и вернусь через десять минут, но мне еще нужно открыть до рассвета сейф, так что давай пошевеливаться.
Большого удовольствия от этих слов Франц не выказал, но и спорить не стал и, пожав плечами, подал саквояж. Эмбер устроился поудобнее перед сейфом, достал узкую плоскую лапу и винтовой домкрат и приступил к работе. Вставив лапу в щель между дверцей и обшивкой сейфа, он начал осторожно
Очистив петли, он оставил саквояж у стены и снова подступил к сейфу, вооружившись разводным ключом с длинным рычагом и домкратом. Изготовленный из прекрасного качественного металла, инструмент был довольно тяжелым. Нижняя его часть имела закругленную форму и походила на продолговатый барабан, через который проходил мощный «червяк», заостренный на одном конце и сплющенный на другом. Чаще всего им пользовались в качестве бурава — заостренный конец вставлялся в замок, который в результате приложенных усилий не выдерживал, разваливался, и «внутренности» просто выпадали.
Но сейчас Эмберу была нужна верхняя часть инструмента. По сути, она представляла собой обычные тиски, размыкавшиеся наверху двумя «губками». В закрытом положении они напоминали пару очень широких, придавленных одно к другому зубил. Тиски приводились в движение прочным боковым винтом, один конец которого представлял собой бронзовый шарик с отверстием. В это отверстие вставлялся рычаг разводного ключа.
Эмбер вставил губки домкрата в щель под верхней петлей и рычаг встал на место. Он принялся медленно поворачивать ключ и делал это до тех пор, пока «губки» не начали раздвигать оба края щели. Получавшееся в результате огромное давление буквально разрывало две секции сейфа. [31]
31
Домкрат мог поднимать вес до трех тонн. Никакой сейф или дверь такого давления не выдержали бы. Следует напомнить, что сейф был старый и произведен до 1860 года. — Примеч. автора.
Он работал с небольшими перерывами, то налегая со всей силой на рычаг, то откладывая инструмент, чтобы перевести дыхание. На шестой попытке дверца слегка поддалась, но тут Ивэнс подал сигнал, и Эмберу пришлось взять паузу. Он быстро отступил в угол вместе с инструментом.
Время поджимало. Полицейского требовалось убрать. А еще нужно было проверить, на месте ли возница. Оставив инструмент рядом с саквояжем, у стены, Эмбер шагнул к дыре и ловко спустился в подвал. Часы показывали двадцать минут пятого.
— Когда вернусь, вам придется попотеть, — отдуваясь, сказал он Францу. — Ты предупредил Ивэнса?
— Все будет сделано, но имей в виду — если что не так, если предашь, я сам провожу тебя в ад, — спокойным голосом пообещал Франц, отчего угроза прозвучала весьма внушительно.
— С какой стати мне вас предавать? Мы в этом деле вместе, и добыча будет хорошая, когда распотрошим колоду. [32]
— Ты лучше не серди меня.
32
Распотрошить колоду ( bleed the boodle) — то есть «поделить добычу». Довольно редкое выражение, но я все же вложил его в уста Эмбера, поскольку эта фраза трижды встречается в дневниках Мориарти. Вероятнее всего, Профессор слышал это выражение,
Франц мог доставить неприятности, и Эмбер подумал, что если Профессор останется доволен результатами его ночной работы — если он докажет Шлайфштайну свое превосходство, — то иметь Франца врагом в будущем было бы неблагоразумно.
Эмбер выбрался из подвала через заднюю дверь и поднялся по ступенькам во двор.
— Чисто, — пробормотал Ивэнс. — Ни пилера, ни кэба. Что мне делать?
— Спускайся в подвал и жди меня. Я скоро вернусь. Главное — не шумите.
Прижимаясь к стене, Ивэнс бесшумной тенью двинулся к подвалу. Эмбер высунулся из-за угла, выглядывая патрульного и вслушиваясь в тишину. Первые звуки долетели со стороны Корнхилл-стрит минуты через две. Как только кэб оказался рядом, Эмбер выскочил из-за угла, схватился за ручку дверцы и окликнул возницу.
— Отвези меня на Олд-Броуд-стрит и спрячься где-нибудь неподалеку, чтобы синебрюхим глаза не мозолить.
Возница щелкнул хлыстом, пара сорвалась с места и на следующем перекрестке свернула налево, на Треднидл-стрит.
Они остановились перед Эксайз-офис. Улица была пустынной, вокруг ни души, только тени от газовых фонарей на мокрых мостовых. Небо потемнело, как часто бывает в последние ночные часы перед рассветом.
— Сможешь что-нибудь придумать? — спросил Эмбер у возницы. — План изменился. Мне нужно, чтобы ты оставил кэб сегодня, а не завтра.
— Там же? На Хелен-Плейс?
— Да.
Сент-Хелен-Плейс, расположенная напротив Бишопсгейт и на изрядном расстоянии от магазина Фриланда, представляла собой идеальное место для встречи и не вызывала никаких подозрений у полиции.
Возница вздохнул.
— Ну, если сговоримся…
— Еще двадцать гиней, — перебил его Эмбер.
— Хорошо. Когда?
— Все прочее остается, как было. Ты меня знаешь.
Возница кивнул.
— Мне отправиться туда сейчас?
— Прежде отвези меня на Корнхилл. Остановишься с правой стороны. Я покажу, где. А уж потом гони к Сент-Хелен.
— Садитесь, босс.
Через четыре минуты Эмбер постучал в дверь лавки напротив магазина Фриланда.
— Надо найти Слепого Фреда, — изрек наконец Бен Таффнел. Перед этим он долго качал головой.
— И где его искать? — спросил Саксби. Он изрядно замерз и немало устал. А еще проголодался. Ожидая Боба в Чепеле, парнишка влил в себя слишком много спиртного, но почти ничего не съел.
— По утрам он обычно где-нибудь возле Энджел-стрит. Я бы и сам пошел, но… — Таффнел не закончил. Впрочем, оправдываться ему было не в чем — его задача заключалась в том, чтобы наблюдать за домом немца.
Саксби понадобился еще час, чтобы найти Слепого Фреда, который играл в пенни-Нап [33] в пивной, располагавшейся в самом обычном подвале. Отведя Фреда в сторонку, он вложил послание непосредственно в грязное, словно навощенное ухо. Осознав все значение и важность новости, старик сильно забеспокоился.
33