Месть моаи
Шрифт:
— Боюсь, что нет, — вздохнул Льюис.
— Думаю, она спрашивает, не мы ли украли дощечку, — сказал Альберт своему приятелю.
— Понятно. Нет, мы этого не делали, но поискал ее, когда я был в номере, — сказал Льюис. — Я считал, что, вероятнее всего, Сет прячет ее. Он был помешан на ронгоронго. Я подумал, что именно он украл ее. Я просто осматривался на случай, если полиция что-то пропустила. Если бы я нашел ее, я отдал бы ее полиции сразу же, понимаете?
Я не была уверена, что именно я должна была понять.
— Вы там случайно не видели фотографию? — спросила я.
— Фотографию?
— А вы там были, когда нашли дощечку, Альберт? — задала я следующий вопрос. — Вы и Эдвина?
Альберт помедлил немного, прежде чем ответить:
— Был, милочка. Был. Это был великий момент.
— И он мне об этом даже не сказал ничего! — проворчал Льюис с притворным негодованием.
— Мы были связаны обетом молчания. Чтобы не испортить звездный час Джаспера. Кажется, я уже говорил о том, что, будучи на пенсии, я нанимаюсь на раскопки. Обычно я выполняю любую черную работу, какую дают, но эта была очень захватывающей. Джаспер проводил раскопки того, что он считал гробницей. Мы работали уже несколько недель, а потом он нашел какие-то мумифицированные останки (и подумать только!) дощечку с надписями, которые, как он сказал, были на ронгоронго. Не так-то часто можно испытать такое во время раскопок, знаете ли.
— Ну, с Джаспером это обычное дело. Кажется, у него безошибочный нюх на такие впечатляющие находки, — заметила я.
— Возможно, на него не давит груз образования, — хихикнул Льюис.
— Кажется, причина действительно в этом, — сказала я.
— Нельзя спорить с успехом, — развел руками Альберт.
— Можно, если дощечка поддельная, — возразил Льюис. — И вы ведь сказали, что это возможно.
— К Джасперу было трудно испытывать симпатию, — сказал Альберт. — Возможно, мои подозрения больше касались этого момента, чем самой дощечки. Просто она показалась совсем неуместной там, должен сказать. Однако Эдвина была очарована ею, но с другой стороны, она же разделяет взгляды Джаспера на мир, во всяком случае, в том, что касается Рапа-Нуи.
— Кто-нибудь из вас двоих знает, кто такой или такая Анакена? — поинтересовалась я.
— Я надеялся, что это будете вы или ваша милая подруга Мойра, — ошарашил меня Альберт.
— А я был уверен, что это вы, еще в первый день в автобусе на Рано Рараку, — выдал Льюис.
Я оставила этих двоих глотать коньяк, а сама проскользнула обратно в свой номер. Следует сказать, что оба были в какой-то мере милыми, один в нижнем белье, второй в пижаме, но Альберт долгие года проработал в довольно-таки жестоком бизнесе. Он не мог быть даже близко таким милым, каким казался, и, в конце концов, они вломились в чужой номер.
Коньяк, тем не менее, подействовал, и в этот раз я уснула. Как и всегда, во сне был Роб:
— Ты не в форме, дорогая, — произнес он. — Это все этот отпуск. Хватит развлекаться. Тебе нужно искать связующие ниточки, необычные детали, которые раскроют убийцу. Тебе нужно понять, что общего между этими двумя убийствами и Габриэлой. Ты знаешь, что это. Эта та самая раздражающая мелочь.
Я проснулась и задумалась над этим. Роб предполагал, что я знаю, что это за ускользающая мелочь. Я не знала. Я снова заснула. На этот раз Роба не было во
— Я забираю тебя в Ханга Роа, чтобы сделать татуировку, — мерзко прохихикала она, словно злобная ведьма. — Анакена собирается наградить тебя татуировкой в виде маленькой птички.
— НЕТ! — закричала я или, по крайней мере, попыталась. Я постаралась привлечь внимание Мойры и остальных, но Мойра показывала Рори свою собственную татуировку и, казалось, не замечала, что происходит вокруг. Остальной народ стоял спиной ко мне, карауля самолет. Я была абсолютно уверена, что, если бы я пошла вместе с Кассандрой и мне бы сделали эту татуировку, то к утру я бы уже была мертва.
— Вот оно! — воскликнула я, резко сев в постели.
— Что такое? Что случилось? Еще кого-то убили? — спросила Мойра, совершенно сбитая с толку.
— Существует только один убийца, — выпалила я.
— Уверена, это облегчение, — успокаивающе произнесла она. Думаю, она решила, что я разговариваю во сне, прямо как Сет несколькими ночами ранее.
— Мне надо позвонить Робу, — выпалила я.
— Сейчас же глубокая ночь, — возразила Мойра, но я уже пыталась набрать номер. Проблема заключалась в том, что нельзя было напрямую позвонить так далеко, в Канаду. Я натянула шорты и надела футболку и в таком виде направилась к стойке администратора. Там никого не оказалось. Свет был приглушен, а телефон, по которому я попыталась позвонить, был отключен.
— Где ключи от машины? — спросила я, возвращаясь в номер.
— Ты с ума сошла! — воскликнула Мойра, когда я вылетела обратно. Я помчалась в город, прямо к дому Гордона и Виктории, и стала барабанить в дверь. Мне открыла заспанная Виктория.
— Мне нужно срочно позвонить в Канаду, — выдала я. — Вопрос жизни и смерти.
Вопрос к Робу: Можно ли отравить кого-то с помощью иглы для татуажа?
— Ты в порядке? — спросил озадаченный Роб.
— Да, — ответила я. — Но мне очень надо тебя спросить кое о чем, очень важном.
— Здесь сейчас четыре часа утра, — сказал он.
— Здесь тоже четыре часа утра, — парировала я.
— Ладно, значит, мы на одной линии. Какой вопрос?
Я сказала ему. Я услышала, как охнула Виктория, когда я озвучила свой вопрос.
— Да, это возможно, — ответил Роб. — Пару лет назад было громкое дело: один парень уверял, что его отравили, уколов зонтом. Все посчитали его сумасшедшим, но он умер некоторое время спустя, от отравления, и у него на ноге остался след от укола.
— А ты помнишь, что это был за яд? — спросила я.
— Нет, но я могу выяснить, — ответил он. — Что ты там затеваешь, Лара?
— Позже объясню, но отравить кого-нибудь в планах не стоит. Кое-кто здесь, точнее три человека, был отравлен. Чего я не пойму, так это почему патологоанатом и врачи не смогли этого выяснить. Неужели у них нет приборов, которые за несколько минут могут определить, что находится в крови человека?
— Ты слишком много смотришь телевизор, — вздохнул он.
— Возможно, — согласилась я. — Но я в форме.