Месть мертвеца

Зиборов Александр

– Без жизни не веселее. Раньше надо было проявлять осторожность, а теперь следует спрятаться в кусты и там молча сидеть, ни во что не встревая, пока гроза пронесётся мимо… Извини, Питер, тебе нелегко слышать это, понимаю. Ты молод, тебе хочется геройствовать, а я в такие игры уже не играю. – С этими словами Дик демонстративно положил руку на живот, где под рубашке ощущался рубец страшной раны. – пуля в моём животе проделала такую большую дырку, что через неё напрочь выветрилось всё моё геройство. В большие игроки я не гожусь. Увы, но это так. И тебя не пущу, пока ты работаешь

под моим началом. Пойми, ты и Стив были мне вместо сыновей. Стива убили, как и моего Томаса, считай, я потерял уже двух сыновей. Хватит! Я не прощу себе, если что-то случится с тобой. А работу можешь поискать у кого-нибудь другого, дам самую лестную характеристику, ты заслужил. Ищи, я не обижусь. Возможно, вообще закрою агентство. Я тебя, Питер, не гоню, но работу себе подыскивай.

– Понимаю, босс. Очень жаль. А предложения мне насчёт работы были…

– Ты отказался? Зря!

– А почему, как вы думаете?

– Не знаю, вы мне об этом никогда не говорили.

– По той же причине, по какой не уходил от вас Стив, а он был куда способнее меня. Раньше я бы это не признал, но сейчас можно сказать эту правду.

– Так почему же вы не уходили? Крупных дел у меня не было, от них я принципиально отказывался. Причина вам известна. Не хочу продолжать хоровод смертей. Хочу покоя! Мира со всеми!

– Если можно так выразить, хотя сие весьма спорно, в этом ваш единственный недостаток. Хотя он понятен и простителен, босс. Жаль, что я никогда не видел и, наверное, уже никогда не увижу вас в большой игре. О вас в Лос-Анджелесе ходят легенды, не зря вам дали кличку Белокурая Бестия…

– Ближе к делу, Питер!

– Но и сейчас, босс, вы способны на многое, очень многое. Говорю вам это без лести. И Стив думал точно также. Лучшего детектива не сыскать во всей Калифорнии. Мы учились у вас, подражали вам. Мы…

Резкий звонок оборвал речь Питера. Он досадливо поморщился.

– Как не вовремя, не дали даже договорить. Пойду, открою дверь.

Подошёл, прильнул к глазку, пробурчав:

– Кто там? Почему закрыли…

Выстрел оборвал его слова.

Дик вскрикнул, вскочил на ноги. Сунул руку под мышку, но кобура была пуста: последние годы он ложил в неё пистолет только дома, а перед уходом на работу вынимал. Хотя полагалось делать наоборот.

Подбежал к Питеру… Пуля угодила в самый глаз и смерть оказалась мгновенной, хоть в этом бедняге повезло.

Дик окаменел от горя…

+ + +

И словно повторился дурной сон! Всё было точь-в-точь, как вчера: только центром события стал не Стив, а уже Питер. Вновь приехал лейтенант полиции Энди Шеннон. Опять допрос, показания. Энди снова и снова вопрошал:

– Неужели ты и сейчас не знаешь, даже предположительно, кто и за что ополчился на вас?

– Энди, ума ни приложу! Клянусь тебе! Мы с ним, – детектив кивнул в сторону уложенного на носилки трупа, – как раз обсуждали этот вопрос, ломали над ним голову, когда позвонили. Он пошёл к двери, не договорив фразы. Проклятье!..

– Несомненно, это связано с каким-то из дел, которые ты ведёшь.

– Мы и об этом говорили. Я решил отказаться от всех.

Была у меня уверенность, что они нас в покое не оставят. Увы, не успел, но сделаю это после разговора с тобой. Впрочем, торопиться уже некуда – поздно.

– Дик, сколько у тебя дел?

– Два. Вернее, одно.

– И какое же?

Детектив рассказал о Кларке Уишбоме.

– Очень даже вероятно, что парень связался с наркоманами. Но всё равно не особенно понятны мотивы, которые заставили прибегнуть к столь крутым мерам.

Дик пожал плечами.

– Ничего даже не приходит в голову.

– Да, а что за второе дело, о котором ты упомянул?

– Можно сказать, что его нет.

– И всё-таки, удовлетвори моё любопытство, Дик, расскажи мне о нём.

– Пожалуйста. Одна весьма ревнивая особа попросила проследить, с кем встречается её неверный супруг, внесла аванс. Я послал Питера, но этот муженёк со своей пассией убежал. Шмотки из дома забрал. Правда, никакой записки не написал. Но всё равно, мы опоздали, следить стало не за кем. Можно считать, что мы даже и не приступили к делу.

– А как его звать? Ну, этого ловеласа?

– Сейчас вспомню. Жена – Этель Бах. Она обратилась к нам. А мужа звали Ли: Ли Бах.

– Ли Бах? – со странным выражением лица повторил Энди.

У Дика появилось неприятное чувство, словно он допустил какой-то промах. Не сразу разобрался в нём. Вспомнил, что подобное у него возникало, когда он совершал промашку.

– Значит, Ли Бах?

– Да, Энди, так сказала его супруга. Ни я, ни Петер его даже не видели. Поздно обратилась к нам, не заметила подготовку мужа к бегству из дома… Впрочем, у него есть оправдание: она была далеко не самой лучшей женой.

– И ты не знаешь, где сейчас этот Ли Бах?

– Конечно, нет. Это же ясно из моего рассказа. Не знаю и не мог знать. А чем он тебя заинтересовал?

– Так, ничего особенного, Дик, ничего особенного. В нашем деле важно знать всё. Никогда не знаешь, что именно приведёт к цели, вот и интересуюсь всем.

Тон Энди не обманул Дика. Нет, Ли Бахом он интересуется не случайно, совсем не случайно. Что стояло за его расспросами?

Когда Энди и все прочие ушли, Дик мысленно вернулся к делу Баха. Что-то тут не так. Надо хорошенько всё проанализировать…

Началось это так: Этель Бах позвонила по телефону и убедительно попросила зайти к ней. Назвала адрес. Дик находился в агентстве один, послать было некого, пришлось отправляться самому.

У входа во двор назвал себя в прорезь домофона, дверь автоматически открылась. Вошёл.

– Проходите в комнату, инспектор! – послышался звучный женский голос.

Он прошёл по коридору и оказался в большой комнате, где в инвалидной коляске сидела дебелая женщина лет пятидесяти необхватных размеров. Уродливое лицо покрывал слой яркой косметики. Дик с трудом скрыл отвращение. Поздоровался. Бросились в глаза её огромные ноги. «Водянка», – догадался он. Так и оказалось. Плюс «зверский радикулит», как выразилась Этель Бах, и много иных напастей. Потому практически не ходит, передвигается лишь с помощью инвалидной коляски.