Месть колдуна
Шрифт:
– Ты знаешь, я подумала и решила. Если ты согласишься со мной жить, обещаю: никогда не устраивать даже малейшего скандала и даже… можешь ходить к другим женщинам.
От такого признания молодой колдун даже дёрнулся. Ну никак он не ожидал что гордая, злющая и ревнивая менсалонийка пойдёт на такие немыслимые уступки. Это же как надо себя обломать, что бы давать такие обещания мужчине?! Или она надеется так сковать и приручить своей лаской, что он без её тела и не помыслит о своём существовании? А что, скорей всего так и есть. Тем более что её тело действительно
Ничего путного в голову не приходило. Поэтому десятник, так и не открывая глаз, дёрнул щекой и сказал:
– Не знаю… Надо подумать… Ты ведь такая дикая и непредсказуемая…
Тотчас женское тело встрепенулось от какой-то волны не то радости, не то успокоения и Золана прошептала:
– Хочешь, я тебе расскажу про Морское королевство? Я там была несколько месяцев.
– Рассказывай, – великодушно разрешил Невменяемый и тут же сдавленно вздохнул, удивляясь своей покладистости. И к чему это всё приведёт впоследствии?
Так он и ехал. То, впадая в дрёму, то, просыпаясь при особо сильных встрясках и присушиваясь к увлечённо рассказывающей о своих впечатлениях женщине. Затем опять его одолевали сомнения, вместе со сном и запоминались лишь провалы в сознании. Словно он падал в бездонную и тёмную пропасть.
Целый день караван шёл на пределе своей скорости. И не стал останавливаться даже с наступлением сумерек. По всему стало понятно: ночевать командиры твёрдо вознамерились уже на территории Ледонии. И действительно, около полуночи караван втянулся в глубокое ущелье между гор и по его дну пересёк границу. А пройдя ущелье выехали на обширное плато, где их встретили на самом высоком и горячем уровне.
Причём встреча заключалась не только в поджидающей караван сотне колабов и нескольких десятков людей на ездовых похасах. Сотни костров ярко освещали ровную каменистую поверхность. А над отдельно стоящими жаровнями жарились целые туши оленей, косуль и кабанов. Там же стояли столы со всевозможными закусками и даже выпивкой. От одного только вида такой обильной и горячей пищи наёмники и возницы оживились до крайности и в предвкушении загомонили, стали перекидываться весёлыми фразами и с невероятной скоростью оборудовали ночной лагерь. Естественно, праздник получился не для всех. Треть стояла в карауле, а вторая треть, после быстрого и сытного ужина отправилась спать. Причём и почти половина встречающих заняла позиции на постах, давая отдохнуть измотавшимся в дороге охранникам. Но зато свободная от предстоящей вахты треть наёмников и все возницы предались откровенному обжорству и бесстыдной пьянке.
Раненые тоже попали в это число празднующих вместе с большинством командиров. Поэтому под утро изрядно пьяный и туго соображающий Кашад Низу совершенно без сопротивления поддался на вымогательства страстной менсалонийки. Вернее позволил ей делать с ним всё, что той заблагорассудится.
«А что, может оно всё и к лучшему? Да и роль свою надо играть до конца. Разве кто поверить, что такой пылкий южанин и опытный любовник как Кашад Низу откажется от такой великолепной женщины? Никогда! Так что будем считать это одним из составляющих моего успешного выполнения основного задания. Тем более что связь наша временная и по обоюдному согласию ни к чему не обязывающая. Просто будем иногда греть друг друга длительными холодными ночами. А потом… Потом разойдёмся каждый своею дорогою».
А Золана Мецц бережно прижималась к телу своего избранника и с недоверием прислушивалась к ровному дыханию:
«Неужели я добилась своего? И самый лучший, сказочный мужчина согласился подарить мне своё тело? Пока – только тело! Да и хитрец он невероятный: какие мерзкие и невероятные условия мне выдвинул! Ишь ты, к другим женщинам он собирается ходить! Ладно, пусть только выздоровеет, я ему такую приятную и ласковую бурю устрою, что он только обо мне и будет думать. Никуда он теперь от меня не денется!»
Разбудили спящую парочку довольно резко и бесцеремонно. Причём обращались явно невежливо и с непонятным презрением:
– Эй, ты! Десятник! Вылезь, поговорить надо!
Да ещё и тон был таким, что расслабленное тело Золаны напряглось как пружина. Сам же Кашад лишь лениво приоткрыл глаза, рассмотрел, кто это такой хамоватый и ответил точно в такой же манере:
– А-а, это ты…, – затем демонстративно зевнул и спросил: – Чё надо?
Стоящий возле телеги десятник, побагровел от гнева и в голосе добавились угрожающие нотки:
– Раз я тебе сказал – вставай, значит – вставай!
Это был тот самый десятник, который явился в центр перед самым отходом каравана. И о котором шушукались, что он метит на должность второго сотника. Сей мрачный тип с явно шейтаровскими повадками, за время похода успел осложнить отношения чуть ли не со всеми. И вот теперь видимо настала очередь и выходца из Южных княжеств. Только южанин всем своим видом показывал, как он относится к подобным типам: без всякого почтения.
– Слышь, Куцер, я тебе что-то должен?
– Пока нет. Просто надо поговорить! – прорычал кандидат в сотники, буравя разлёгшуюся парочку своими маленькими и злющими глазками. И Кремон решил над ним поиздеваться:
– Кто же так приглашает на разговор? Вначале надо пожелать доброго утра, потом поинтересоваться заживлением наших ран, и лишь потом, используя слово «пожалуйста» высказать суть своей проблемы.
– Проблемы не у меня! – перешёл на крик рассвирепевший Куцер Манк. – Проблемы у тебя! И если ты сейчас же поднимешь свою задницу…