Месть Клеопатры

Каунитц Вильям Дж.

— Пять — пять — девять — три.

— Нынешнее место службы?

— Отдел краж и афер.

Сивер на грузовом лифте поднялся на последний этаж. Он думал сейчас о Вильме, думал о том, как за годы их отношений возник запутанный клубок лжи, в глубине которого были надежно спрятаны такие важные вещи, как их любовь и возможная жизнь вдвоем. Они познакомились на свадьбе у общего друга — на одном из тех экстравагантных сборищ, которые продолжаются по нескольку дней подряд. Они довольно быстро сбежали с этого пира и отправились в старый джаз-клуб где-то в районе пятидесятых улиц, который Сивер посещал еще с тех пор, как ему стали в барах

подавать спиртное. Энди и Вильма оказались отличной парой. Он никогда не был женат, она побывала замужем за симпатичным парнем, который на поверку оказался алкоголиком, что и привело к разводу несколько лет назад. Он почти сразу же понял, что влюбился. А позднее и полюбил. И собирался когда-нибудь, выйдя в отставку, усесться с ней рядом и рассказать ей о том, чем же он на самом деле занимался всю жизнь. Но согласится ли она ждать так долго? Порой его тревожила и такая мысль.

Выйдя из лифта, он зашагал по бетонному коридору, ведущему в компьютерный зал — застекленное помещение с рядами компьютеров, исполняющих на мониторах загадочные операции. На черном окантованном серебром жетоне, который Сивер достал из внутреннего кармана, не было ни его имени, ни фотографии — только выведенная серебряной вязью римская цифра IX. Это был спецпропуск высшей степени секретности, принятый в Управлении разведки; магнитная полоса на тыльной стороне жетона отпирала все двери в Королевстве Кривых Зеркал. Не многие были удостоены чести иметь такой жетон, и при каждой его демонстрации все присутствующие неизменно с завистью взирали на его владельца.

Войдя в компьютерный зал, он услышал приглушенный гул работающих кондиционеров. Здесь было шесть рядов банков данных, дюжина мониторов на столах, отделенных один от другого перегородками, образующими небольшие кабины, и с полкой, служащей неким подобием крыши.

Компьютеры были установлены таким образом, чтобы никому даже случайно не удалось считать информацию с чужого монитора. На полках над столами размещались лазерные принтеры, на столах — почти плоские печатные устройства.

Сивер сел за один из столов и принялся за работу. Сначала он напечатал номер своей налоговой декларации, потом — номер допуска к специальным операциям, потом — девичью фамилию своей матери — Слинглэнд. В верхней правой части экрана загорелся знак ХХХХХХ, позволяющий ему проникнуть в любой из имеющихся банков данных. Введя в компьютер код допуска к газетно-журнальной продукции, он набрал: «Система доставки „Парапойнт“».

По экрану побежали следующие строчки:

«Секретная война ЦРУ в Афганистане — „Ньюсуик мэгэзин“ — 2 марта 1987 г., индекс 474-87.

Скрытая война — „Нью-Йорк таймс“, „Санди мэгэзин“ — 12 апреля 1989 г., индекс 511-89.

Тайная армия ЦРУ — группа „Дельта“ и „Морские котики“ — „Эвиэшн уик“ — 1 февраля 1987 г., индекс 173-87.

Конец сообщения».

Ту же самую информацию он мог бы получить и в любой публичной библиотеке, прибегнув к «Путеводителю по периодике». Но, переписав себе эти выходные данные, он набрал код доступа к списку личного состава спецсотрудников департамента и начал выписывать фамилии тех, кто был родом с Кубы и имел какие-нибудь зацепки в Гаване или в провинции Сиего-де-Авила.

Двадцать три фамилии, личных номера и списка назначений прошли перед ним на экране. Он нажал на соответствующую кнопку, и лазерный принтер выдал ему копию списка. Глядя на экран, Сивер подавил внезапный импульс внести

имя Алехандро Монэхена в список личного состава. Он слишком хорошо знал, что лишь весьма немногим сотрудникам Бюро дано было право проверять предмет текущих изысканий сотрудников, но тем не менее такие люди имелись. Он взял копию, положил в портфель и вышел из компьютерного зала. Теперь его путь лежал в библиотеку.

Женщина за библиотечной стойкой носила восьмиугольные очки. На ней были джинсы и рубашка с открытым воротом. Он попросил у нее соответствующие номера журналов, она взглянула на предъявленный им черный жетон, пробормотала: «Да, сэр» — и исчезла в глубине лабиринта книжных полок. Полки здесь, впрочем, были стальными.

Через шестнадцать минут, проведенных им в одиночестве у копировальной машины, Сивер опустил копии статей о «Парапойнте» себе в портфель. И тут проснулся его радиотелефон. Достав его из портфеля, он произнес:

— Алло!

— Все в порядке. — Это был Хикс. — Я тут переговорил с соответствующими лицами. Они согласны одолжить вам эти игрушки.

— Отлично. А у меня для вас есть список имен.

— Что ж, мы квиты. Ладно, до скорой встречи.

Хикс отключил связь.

Сивер щелкнул пальцами, внезапно вспомнив, что ему нужна еще одна информация из компьютерного банка данных.

Вернувшись в компьютерный зал, он сел за компьютер и вновь ввел идентифицирующие его данные, в душе посмеиваясь над Алехандро, с предложенной им нелепой «легендой» относительно того, как именно ему удалось якобы наложить лапу на систему «Парапойнт». Он опять затребовал список личного состава, введя уточняющую характеристику: мужчины с гомосексуальными наклонностями, задействованные Управлением разведки или отделом по борьбе с наркотиками.

Через минуту, изготовив копию этого списка, он тоже положил ее в портфель. После чего ввел свой личный код, уничтожив тем самым следы своих запросов и копирования. Выключил компьютер и пошел к лифту с нераскуренной сигарой во рту.

Глава 12

Она спала на спине, под смятой простыней угадывались очертания ее тела, темные каштановые волосы разметались по подушке.

Алехандро повернулся к ней, сунул руку ей под плечо, положил ладонь на полную грудь, принялся щекотать сосок.

Она всхлипнула во сне и слегка задрожала.

Алехандро прижался к ней поплотнее, завел другую руку ей между ног. У нее была гладкая и теплая кожа, от которой исходил запах духов. Он нежно поцеловал ее в шею, сейчас он чувствовал себя здесь в безопасности в ладу с самим собой.

Последний выход на сцену закончился около трех часов ночи — и он уже покидал клуб, когда на плечо ему, заставив его обернуться, легла чья-то рука.

— Меня зовут Джоанна, — сказала она. — И мне хочется только сказать тебе, что я без ума от того, как ты поешь.

Ее глаза улыбались ему.

Он улыбнулся в ответ.

— Привет.

Они оба знали, чего им хочется. Она только что оставила в дураках кавалера, чтобы уйти с Алехандро.

Проснувшись около полудня, они вновь занялись любовью. Приняли вместе душ, потом оделись. В час дня они сидели у него на балконе и пили кофе, прислушиваясь к городским шумам. Джоанна спросила у него на ломаном испанском:

— Сколько женщин у тебя было?

Он рассмеялся:

— Ты, наверное, хочешь спросить, когда мы снова с тобою увидимся.