Месть Клеопатры
Шрифт:
Хайес бросил взгляд на мутное пятно света на экране.
— Никакой я, к черту, не осведомитель.
Человек с седой прядкой улыбнулся и кивнул парням, стоявшим за спиной Хайеса. Те схватили самого красивого и самого обаятельного выпускника 1969 года и силком потащили на авансцену.
Скорчившись в бессильной попытке прикрыть наготу, Хайес посмотрел туда, где находились невидимые ему зрители, и сделал несколько неуверенных шажков вперед, теша себя надеждой, что, возможно, ему еще удастся отсюда вырваться. Он пытался рассмотреть, где находится, но видел только кромешную тьму да белый луч включенного
Подойдя к снопу света, он остановился. Оставаясь в неподвижности, он понаблюдал за сотнями плавающих в луче пылинок. Затем пригнулся, намереваясь быстро прошмыгнуть в сторону. Из темноты послышалось зловещее шипение, и некое чудовищное существо набросилось на него и повалило на пол.
Луч проектора скользнул вниз; тишину взорвали истошные вопли Хайеса. Оранжево-зеленая анаконда, толщиной в мужскую ляжку и длиной примерно в пятнадцать футов, оплеталась вокруг его бедер; остроконечная голова оканчивалась раздвоенным языком; взгляд змеиных глаз был неотвратимо нацелен на Хайеса. Змея без видимых усилий оплетала тело Хайеса своими кольцами, доставляя ему непереносимую физическую боль. Он принялся бороться с нею, но чем сильней боролся, тем крепче сплетались у него на теле могучие кольца.
Торговцы и их клиенты, вытаращив глаза, в оцепенении наблюдали за тем, как гигантский удав дюйм за дюймом выдавливает жизнь из Йордона Хайеса. Следили за этим и секретные агенты, бессильные помешать происходящему. Во всем кинотеатре телефоны были предусмотрительно отключены; сбытчики в наши дни обходятся радиотелефонами и устройствами вызова на телефонную станцию.
Один из агентов поднялся со своего места и бросился в вестибюль. Ему было известно о существовании телефона всего в полутора кварталах отсюда. Но охранник одного из наркобаронов преградил ему путь:
— Куда это ты так торопишься?
— Терпеть не могу долбанных змей. Понимаешь, мужик.
— Возвращайся на место. Можешь сидеть с закрытыми глазами.
Наркоман, перегнувшись через перила балкона, заорал:
— Вот это да! Вот это да!
Левая рука Хайеса высвободилась из захвата и беспомощно взметнулась вверх. Из его рта вырывались булькающие, сдавленные звуки. Последняя судорога, и он окончательно обмяк.
Анаконда распустила свои кольца и победно подняла голову над головой жертвы. В ее широко разверстой пасти была часть головы поверженного ею человека.
Одну из проституток вытошнило.
Фионе Ли только что исполнилось двадцать пять. В качестве подарка себе самой на день рождения она коротко подстригла платиновые волосы, сделала маникюр в салоне на Вашингтон-стрит и купила платье и шелковые трусики.
Вчера около полудня главный инструктор Полицейской академии по физической подготовке сержант Нири подошел к ней в гимнастическом зале и велел явиться к нему сегодня, в субботу, в шестнадцать часов, причем в штатском.
Она подумала, что речь пойдет о ее назначении в цепь заграждения вдоль Пятой авеню в порядке подготовки к воскресному
Нири, пройдя первым, открыл дверь в один из здешних кабинетов и пригласил ее войти. За письменным столом она увидела незнакомого ей высокорослого мужчину. Бурке предложил ей сесть в кресло у стола, продолжая перелистывать лежащее перед ним пухлое досье.
— Вижу, что вы в прошлом никак не были пай-девочкой.
Фиона виновато потупилась — это выражение она подсмотрела в кино — и ничего не ответила.
— В четырнадцать лет вы ранили учителя, ударив его ножом в руку.
Гнев вспыхнул в ее карих глазах.
— Я осталась после уроков на дополнительные занятия по математике. И извлекала квадратные корни у себя за партой, когда он заявился и начал приставать ко мне.
— Может быть, вам почудилось.
— Ага, почудилось. Он прекрасно понимал, чего хочет. Я сказала ему, чтобы отвалил, но он еще круче взялся за меня. А через два года его посадили за то, что он отсасывал у маленьких мальчиков.
— Но сначала вас поставили на учет как потенциально опасного подростка.
Она в ярости вскинула вверх брови. И процитировала по памяти:
— «Постановка на учет как потенциально опасного подростка не является уголовным наказанием и не может быть использована против подвергнутого этой процедуре каким-либо образом, способом или методом».
— А кто так сказал?
— Закон так сказал.
Верзила Паули, подавив улыбку, продолжил рыться в досье.
— В шестнадцать лет вы стукнули продавца в магазине по голове бутылкой содовой, сломав ему нос и разбив бутылку. На основании его заявления вас арестовали, но в этом случае все обошлось: он свою жалобу отозвал.
— Потому что я подрабатывала в супермаркете во внеурочное время. Я как раз была на складе, когда он явился туда и начал ко мне приставать.
Он смерил ее взглядом:
— Вы что, мужчин не любите?
— Очень люблю, только они должны сначала попросить.
Откинувшись в кресле, Бурке заложил руки за голову и вытянул под столом длинные ноги.
— Согласно анкете, вы бегло говорите по-испански и немного — по-немецки. И, кроме того, имеете летные права.
— У моего отца было аэротакси на Лонг-Айлейнде. Я управляюсь с самолетом с пятнадцати лет. — Она подозрительно посмотрела на него: — А почему вы не говорите мне, кто вы такой и зачем меня сюда вызвали?
— Меня зовут инспектор Пол Бурке. Мне хотелось бы понять, почему вы надумали стать офицером полиции.
— Работа как работа.
— Нет, юная леди, это не просто работа.
Она откинула волосы со лба.
— Мне хочется помогать людям, в особенности — детям.
— А вы представляете себе, сколько детей появляется на свет наркоманами? Уже от рождения?
— Великое множество. А в нашем городе — самый высокий процент во всей стране.
Тихим голосом и уже совершенно серьезно он спросил: