Месть графа Эберлин
Шрифт:
5 Глава
5 Глава
Карлсон, дворецкий Тобина, сообщил, что Болге ждет Тобина в малом кабинете. Тибер-Парк был настолько величественным, что в нем имелись и малый кабинет, и обширная библиотека, частная и общая столовые, две гостиные, два салона и бальный зал. Порой Тобин поражался тому, что он — хозяин Тибер-Парка. Ему нравилось представлять, что бы о нем подумал отец.
«Скажи ему, что я скоро присоединюсь к нему, — сказал Тобин Карлсону. — А остальные?» — спросил он, имея в виду лорда Хорнкасла, мистера Сибли и капитана Маккензи.
«Джентльмены
Тобин мысленно добавил плюшевую красную игровую комнату к своему списку комнат в поместье.
«Капитан Маккензи передал весть, что его приятно задержали в Хэдли-Грин, — продолжал Карлсон. — Он просит разрешения присоединиться к вам позже».
В таверне «Глухариное перо», предположил Тобин. «Благодарю», — сказал он и услышал, как Карлсон уходит.
Карлсон был еще одним продуктом кусочка Дании, которым теперь владел Тобин. Карлсон никогда не называл Тобина лордом. Тобин не был уверен, было ли это недопониманием английского языка — хотя Карлсон говорил на нем свободно — или же человек принципиально отказывался это делать. Карлсон совершенно ясно дал понять, что не одобряет то, как Тобин получил свой датский титул, но Тобина мало заботили принципы Карлсона. Ему нужна была безупречная служба, и он щедро заплатил Карлсону, чтобы тот отбросил всякие угрызения совести и приехал в Англию служить ему так, как и должен был служить любому важному человеку.
Тобин поправил шейный платок. Поскольку на улице было сыро, он запланировал бильярд для своих знакомых перед ужином. Он полагал, что Болге и Маккензи были самыми близкими к нему людьми, которых можно было назвать друзьями, но за годы рискованной торговли у него были лишь знакомые, которым можно было доверять больше, чем остальным.
Болге начинал юнгой на корабельных камбузах, а теперь был богатым человеком, сделавшим карьеру, помогая таким людям, как Тобин, получать то, что они хотят. Огромный, как всегда, Болге стоял посреди кабинета в прекрасном сюртуке из темно-синей шерсти и серых брюках, его волосы были причесаны по последней моде. Это было что-то новое — Болге никогда не заботился о моде.
«Рад тебя видеть, Болге», — сказал Тобин, протягивая ему руку.
«Всегда рад, Скотти. Да, но ты выглядишь все величественнее с каждым разом, как я тебя вижу».
Тобин улыбнулся. «Виски?»
«Ты меня хорошо знаешь».
Тобин жестом подозвал лакея.
«Я должен поблагодарить тебя за значительную помощь в этом маленьком деле», — сказал Тобин. Болге был тем, кто сделал «предложение» мировому судье. Тобин достал из кармана сюртука небольшой пергамент; внутри него была сложена очень щедрая банкнота.
«Это было мое удовольствие», — сказал Болге, засовывая пергамент в карман, прежде чем принять виски от лакея.
Именно это Тобин больше всего восхищало в Болге. Он никогда не задавал вопросов. Просто делал. Он хлопнул Болге по его толстому плечу. «Все еще неуверенно держишься в седле?»
«Ах, я моряк, а не всадник», — сказал Болге, а затем начал жаловаться на своего последнего коня, когда они направились в игровую комнату.
Они прошли по устланному коврами коридору, мимо столиков с изящным фарфором, расписанными вручную восточными
В игровой комнате, где дорогая кожа сочеталась с темно-красной бархатной отделкой, Сибли и Хорнкасл играли в бильярд и пили шотландский виски, который доставил сюда Маккензи. Тобин знал Маккензи довольно давно. Они встретились в открытом море, естественно — Маккензи был шотландцем с туманным прошлым, который бросал вызов Богу и чистой удаче, чтобы провести любой корабль в любую погоду и через любую блокаду. Тобин считал его родственной душой, прекрасным капитаном и таким же хорошим игроком, каким они были.
Джентльмены поприветствовали друг друга. Хорнкасл, родом из Хэдли-Грин, протянул Тобину стакан виски. «Ты прибыл как раз вовремя для тоста».
Хорнкасл был дерзким молодым человеком, у которого, насколько мог судить Тобин, не было других амбиций, кроме как пить, играть в азартные игры и развратничать. Он был на несколько лет моложе Тобина и превратился в изнеженного, бесцельного человека.
«За день удачи и лучшей судьбы», — сказал Хорнкасл.
«За удачу и судьбу!» — провозгласили все мужчины.
Четверо мужчин говорили о перспективах охоты завтра в обширных лесах вокруг Тибер-Парка. Лакей — Руперт, Ричард, Тобин едва мог запомнить их всех — внёс блюдо и поставил его на буфет. Он снял крышку, чтобы показать небольшие кусочки ветчины и сыра.
Мужчины угощались едой, когда появился Карлсон и поклонился. «Прошу прощения, сэр, но у вас посетитель».
Тобин взглянул через плечо на Карлсона. «Это Маккензи? Проводите его».
«Это леди Эшвуд».
Тобин замер.
Лорд Хорнкасл низко свистнул. «Леди Эшвуд, — сказал он, ухмыляясь, — такой прекрасный образец женской красоты, какой мне посчастливилось видеть. Некоторые считают ее кузину-шарлатанку более красивой из них двоих, но я голосую за леди Эшвуд».
«Леди Эшвуд, здесь?» — сказал Сибли, нахмурившись. — «Вот это дерзость».
Тобин едва знал, как это назвать. Он сказал Карлсону: «Вы можете сообщить леди Эшвуд, что я в настоящее время не в состоянии ее принять».
Болге от души расхохотался. «Я бы возрадовался тому дню, когда я смогу позволить себе роскошь отказать прекрасной женщине».
«Что нового от Черити?» — спросил Тобин Болге, меняя тему. Он сел, пока Болге рассказывал ему о своем визите к сестре Тобина.
Но мгновение спустя вернулся Карлсон.
«Что еще?» — нетерпеливо спросил Тобин.
«Прошу прощения, сэр, но леди отказывается уйти».
От этих слов Болге разразился хохотом, Хорнкасл и Сибли выглядели потрясенными. Для леди и так было скандально навещать джентльмена, но чтобы она еще и отказывалась уходить — это было неслыханно.
«Как она может отказываться?» — спросил Тобин, усмехнувшись реакции Болге. «Я не желаю ее принимать».
«Она просит передать, что будет оставаться в главном холле, если потребуется, но она не уйдет, пока вы не встретите ее как джентльмен, который должен поступать с леди».