Месть еврея

Крыжановская-Рочестер Вера Ивановна

В день погребения, совершавшегося очень скромно, посыльный принес от неизвестного великолепную гир­лянду роз. Гуго догадался, кто прислал этот безмолв­ный прощальный привет усопшей страдалице, безвре­менной жертве несчастных обстоятельств и жестокости мужа. С горькой скорбью возложил он цветы на ее гроб...

VII

Прежде чем продолжить свой рассказ, бросим взгляд назад и сообщим о судьбе двух второстепенных лиц: Стефана, бывшего камердинера банкира, и Марты, прежней камеристки княгини Орохай.

Получив крупную сумму денег за свое предательст­во, они уехали в Вену, где обвенчались, а оттуда в

пор­товый город. Там сели на корабль, отправляющийся в Новый Свет. Они были вполне счастливы, а обладание неожиданным богатством заглушило в них угрызения совести. Перед ними развертывалось счастливое буду­щее, которое обещало стать еще более блестящим, так как пробуждалась алчность.

Стефан уже не довольствовался тем, что он имел. Он мечтал сделаться миллионером, как Самуил Мейер, и во время переезда через океан выкладывал жене спеку­лятивные соображения, которые должны были в не­сколько лет увеличить их состояние раз в сто. Погло­щенные такого рода проектами, прибыли они в Нью- Порк и стали разыскивать Христофора Бехтеля — дядю Марты с материнской стороны, чтобы посоветоваться с ним как лучше устроиться и спекулировать в Новом Свете.

К крайнему неудовольствию они узнали от одного пивовара, друга и приятеля Христофора, что тот уже шесть лет как уехал в южную провинцию, где тогда открыли земли с золотой рудой. Увлеченный перспекти­вой быстрой наживы, Бехтель ликвидировал свои дела и уехал в Монтану. В письме своем к пивовару он сооб­щил, что купил участок земли и имел полную надежду на успех. Хотя со времени этих известий прошло около четырех лет, но мысль приобрести золотой рудник креп­ко засела в голове Стефана. Надо было только узнать, жив ли дядя Христофор и согласится ли он содейство­вать ему советами и своей опытностью для приобрете­ния выгодного участка. И он, не мешкая, написал дя­де письмо, в котором откровенно говорил о размере своего состояния, о желании искать золото и о наме­рении, если дядя это одобряет, поселиться с женой близ него. Ответ не замедлил, и дядя Христофор одобрил план своего нового племянника. Он сообщил, что у не­го самого обширный участок земли и множество дан­ных указывает, что в нем должно быть золото, но что средства не позволяют ему продолжать раскопки. В на­стоящую минуту он, расстроенный смертью жены и без­детный, оставил пока работы и открыл гостиницу, где живет с Андреем Шмитом, племянником своей покой­ной жены, который помогает ему в занятиях.

Христофор Бехтель был счастлив увидеть кого-ни­будь из родных и предложил Марте с мужем следую­щее: он уступал им свой золотоносный участок за умеренную цену, оставляя себе лишь десятую долю доходов с приисков: «Это не много, я полагаю,— писал он,— я ду­маю... что вы не пожалеете предоставить вашему старо­му родственнику эту долю из миллионов, которые полу­чите. Зато Андрей и я будем работать вместе и не возь­мем чужих рабочих, что всегда опасно». Это письмо по­ложило конец последним колебаниям Стефана. Ему уже мерещились обещанные миллионы, он представлял себя вернувшимся в Пешт богаче своего бывшего господина и горел нетерпением приступить к делу.

Запасаясь всем, что им могло понадобиться на но­вом месте, они отправились в путь, и радушно были встречены дядей Христофором. Бехтель продал гости­ницу, поселился с племянником и молодой четой в до­ме, который выстроил на участке, скрывавшем в своих недрах золото, обладание которым обеспечивало все наслаждения земные. Бехтель был хоть и жадный че­ловек, но трудолюбивый простак. Старик вполне под­чинялся Андрею, малому лет двадцати пяти, лукавому, скрытному, алчному и энергичному. Одаренный прият­ной наружностью, атлетической силой и мягкостью в обращении, Андрей казался очень удобным и безобид­ным сожителем. Красивая, с щегольским пошибом, как и подобает камеристке большого дома, Марта произве­ла

глубокое и опасное впечатление на сердце молодого геркулеса, давно лишенного подобного женского общест­ва. Со свойственным ему лукавством, Андрей скрывал свои чувства, держался как преданный родственник и мало-помалу вошел в доверие.

В переговорах, в разъездах и устройстве в исправ­ленном и увеличенном домике прошел почти год, и ког­да мужчины могли, наконец, приняться за работу, Мар­та уже нянчилась с сыном, которого, смеясь, иначе не называла как будущим миллионером. Она была вполне счастлива в своем хорошеньком домике, уютно обстав­ленном и окруженном садом. Дюжая негритянка помо­гала ей в хозяйстве, а сумма, оставшаяся от покупки земли, была настолько значительна, что позволяла мо­лодым супругам спокойно ждать результата раскопок и той блестящей будущности, в какой они были уверены. Между тем, прошел еще год в бесплодных трудах. Втроем они прорыли длинную галерею с разветвления­ми в разные стороны, но желаемое золото не показы­валось.

Стефан начал терять терпение и обдумывал как на­писать Самуилу, чтобы сорвать с него еще денег, приоб­рести соседний большой участок земли и повести ра­боты на широкую ногу. Марте он ничего не сказал о своем намерении, так как она не любила вспоминать об источнике их богатства, а с тех пор как стала ма­терью, сильнее чувствовала упреки совести. Ведь она способствовала тому, чтобы лишить другую мать ее пер­венца. Она еще не знала, какие последствия имела ее вина для Валерии.

Прошел еще год, и Марта произвела на свет девочку, по-прежнему наслаждаясь довольствием и счастьем.

Однажды, в обеденную пору, стоя на маленькой тер­расе дома, она с нетерпением ждала возвращения ра­ботников: обед был давно готов и мог испортиться из- за этой непонятной задержки.

Она уже собиралась сама пойти на рудник, как уви­дела бегущего Андрея. Он был один, и его взволнован­ное лицо предвещало беду. Нерешительно, делая над собой усилие, он сообщил пораженной Марте, что дядя и он собирались уже уходить, дожидаясь только Сте­фана, который работал в самой глубине. Как вдруг раздался его крик, а затем глухой грохот. Они броси­лись к месту катастрофы и увидели, что произошел обвал. После больших трудов и невероятных усилий, они отрыли несчастного, но не знают, умер он или только лишился чувств.

Не помня себя, кинулась Марта к руднику, но на полдороге встретила дядю Христофора, который вез те­ло на тачке, служившей им для вывоза земли. При внимательном осмотре стало ясно, Стефан мертв. Его посиневшее лицо указывало, что он задавлен. Доктор был редкостью в этих местах, так что никакое следствие не было произведено для определения причины смерти, и погребение совершилось тотчас же и по-простому. Мар­та была в отчаянии. Что ей делать в этой отдаленной стране, одинокой и с двумя детьми на руках? Самое разумное было бы вернуться в Европу, но эта мысль внушала ей непреодолимое отвращение. Несколько успо­коившись, она решила уехать из этого несчастного для нее места и поселиться в ближайшем городе. Дядя одобрил ее намерение и великодушно купил у нее землю и дом за половину той цены, которую получил от них.

Решив всецело посвятить себя детям, Марта и такой сделке была рада. Она скоро уехала и на новом месте жила уединенно, никого не видя. Один лишь Андрей по-дружески навещал ее время от времени. Марта, впро­чем, нуждалась в друге, так как несчастья продолжали ее преследовать. Меньший сын, которого она обожала, заболел свирепствовавшей в городе скарлатиной и умер. Посетивший ее через несколько дней после этого Андрей принял живое участие в ее горе,, да и он был печален, так как ужасный случай постиг дядю Христофора. Ста­рик захотел сам поправить крышу дома, но потерял равновесие и упал так неудачно, что от удара в голову онемел и сделался идиотом.