Месть Бела
Шрифт:
Слепец внизу наконец неторопливо двинулся вперед и скрылся из виду. Что не значило, будто он ушел. Он мог зайти с другой стороны, не просматриваемой из-за деревьев.
Все, дольше Конан терпеть был не в силах и решился на выдох. Неимоверным напряжением легких и воли он сделал его долгим, растянутым. Нормальный человек не услышал бы такой и на расстоянии вытянутой руки — но киммериец сегодня имел дело с ненормальными.
«Что теперь? Прыгать вниз, выхватывать меч, сражаться? Просто убегать, чтобы по крайней мере увести облаву от Коэна и Везунчика?» Безумие. Его поймают. Очень страшно.
Удар сердца сменял другой удар. Удары складывались в дюжины и сотни. Ничего не происходило.
Снова треснула ветка, но уже в другой стороне. Облава уходила, углублялась в лес. Так что, спускаться? А вдруг арьергард еще рядом?..
Конан выждал еще немного. Потом, собрав в кулак остатки силы воли, приказал телу повиноваться. Медленно, словно ленивый медведь, он слезал с дерева, осторожно ощупывая каждую ветку, прежде чем наступить на нее. Если ветка сломается, ее треск услышат не только местные слепцы...
— Спустился. Облава ушла, ну а насколько далеко — за деревьями не видно. Раскопал я своих приятелей. Двигаем, говорю, к подземному ходу. Те, вижу по лицам, уже готовы и к Нергалу в пасть, и на самую лютую смерть. Ладно, когда люди не робеют столкнуться нос к носу с костлявой, не паникуют — то не так уж плохо. А у меня ж так прямо все тело тряслось от страха, но я старался не показывать. Что ж это за предводитель, у которого при опасности зубы начинают дробь выбивать?
Пошли. Самое главное, чтобы нас никто не поджидал у кромки леса или у подземного хода. Если издали увидят, как мы бежим от леса до тоннеля, — это пустяки, а вот встретиться с кем-нибудь из местных возле самой цели было бы намного хуже. Нам бы в тоннель заскочить без задержек по пути, думал я тогда, остальное не важно.
Дошли до края леса. «Слышишь чего?» — шепчу Коэну. Тот вслушался, мотает головой. Оставил я их тогда на месте, подобрался к крайним деревьям, высунул нос из леса. У двери в холме никого, поблизости тоже. А вот на расстоянии полета стрелы, вижу, ходит туда—обратно вдоль опушки один из «богов». Даже вижу кто именно. Сет. Ну ладно, решаю, рванем на авосъ. Может, не обернется. Подвожу своих слепых к крайним деревьям, дожидаюсь, когда Сет повернется спиной и — вперед.
Добежали мы до заветной двери. Я влепился в нее всем телом, выдавил гвозди, держащиеся не без моей помощи на соплях, распахнул проклятую — и только тогда оглянулся. Сет стоял к нам спиной и смотрел на что-то в небе. Я невольно проследил за его взглядом. Тот, оказывается, пялился на утиную стаю, пролетающую над лесом! Представляешь? Да-а, думаю, если 6 все мои враги были такими идиотами, я б в их сторону даже плюнуть поленился бы. Эх, попутала нелегкая с этим посохом...
Прикрыл, короче, дверь подземного хода, вставил гвозди обратно в их норы, задвинул щеколду, понимая, что это не преграда никакая, и потопали мы по каменной трубе в обратную сторону. Раз дверь оказалась заперта изнутри, значит, кто-то из островитян возвратился
Дверь потайного хода отошла легко, чуть ли не с готовностью, лишь скрипом ржавых петель напомнив, что ею редко пользуются. Они ворвались в главный зал Обители, держа наготове каждый свое оружие. Замерли. Уши и глаза вторгшихся обследовали помещение.
Зал хорошо освещен. В торце стола сидит, склонившись над чашей, Адонис. Он поворачивает голову на шум, вскакивает. С громовым грохотом падает троноподобный стул.
— Стража! — крик Адониса.
«Бог» хватает со стола меч с очень тонким клинком. Идет навстречу Конану, глядя только на него. Конан видит это и ждет на месте. В Пиршественный зал врываются два слепых стражника, вооруженных дротиками.
— Коэн, двое по левую руку, задержи их! Везунчик, ко мне! Коэн, осторожно, через два шага ковер!..
На стенах зала не осталось ни одного ковра, все валялись бесформенными кучами на полу.
Везунчик встал плечом к плечу с Конаном, сжимая свой кинжал.
— У него меч в правой руке, — прошептал Конан.
— Что в руке? — шепот в ответ.
«Тысячи демонов ему в хребет, ну разве можно быть таким бестолковым!» — подумал варвар и произнес еще тише, чем прежде:
— Нож длиной в руку. Сделай два шага в сторону и шаг назад. Быстро.
Везунчик чуть помедлил, справляясь с удивлением, и подчинился.
Адонис зашел со стороны Конана и взмахнул ножом длиной в руку. Не дожидаясь, когда он опустит оружие, киммериец отпрыгнул назад и закричал:
— Бей его, Везунчик! — и вместе с криком присел, рванул край согнутого пополам ковра. На котором стоял Адонис и никто более.
«Бог» упал навзничь, нелепо взмахнув мечом, но из рук его не выпустил.
Слепой вор рванулся вперед одновременно с приказом киммерийца и раньше, чем упал Адонис.
— Падай на колено и коли! Вниз коли, в пол! — заорал варвар.
Везунчик задел ногами ступни упавшего «бога», обрушился на него. Накрыл своим телом тело Адониса. Кинжал Везунчик держал у живота. В живот Адониса и вонзилось его лезвие. Так и не поднятый «небожителем» меч выпал из разомкнувшейся ладони.
Здесь все было ясно, и Конан повернулся к другому концу зала. И невольно залюбовался.
— Посмотри-ка, Везунчик!
— Что делать?
— А, Нергал! — варвар хлопнул себя по бедру — что ж я все время забываю! — Вставай давай!
А посмотреть было на что тому, кто мог видеть. Слепые стражники вели бой на своих тупоносых дротиках с железными набалдашниками, и зрелище было захватывающее. Определяя на слух направление удара, момент замаха противника, его передвижение по полу, они отбивали, уклонялись, совершали выпады, ложные маневры. И все беззвучно. Слышались лишь стук палок друг о друга и вдохи-выдохи. Молчаливый танец с дротиками обученных этому виду борьбы поединщиков. Серьезных ударов пока никто из них не пропустил. Конечно, немало времени нужно равным бойцам, чтобы выяснить отношения на деревянных палках. Впрочем — заметил северянин — один из противостоящих Коэну стражников слегка прихрамывал, а на колене его пунцовела свежая круглая отметина.