Месть Бела
Шрифт:
— Что там? — нетерпеливый шепот Везунчика.
— Погоди, — выдавил киммериец, занятый расшатыванием щеколды, «прикипевшей» к скобам и не желающей без сопротивления покидать место, с которого ее не сдвигали, надо думать, с момента установки. — Дай лучше свой нож.
Везунчик подал кинжал. Конан немного поработал с ним и отодвинул щеколду. Ну, теперь лишь бы точно такого же запора не оказалось с наружной стороны. Тогда... Не должно, не должно...
Конан потянул дверь на себя, потом налег плечом. Та не шелохнулась.
— Те вышибли дверь, топают за нами, — порадовал Везунчик.
Киммериец
Что-то треснуло. Под скрежет и поскрипывание дверь поддалась, рывками стала освобождать проем.
Троих беглецов, покинувших туннель, встретило нарождающееся светило и росяная прохлада рассветного часа. То, из чего они выбрались, выглядело снаружи как поросший травой холмик с приоткрытой дверью. Дверь смотрела на сосновый лес, начинающийся шагах в тридцати отсюда.
По другую сторону простиралась равнина. А на равнине, в полу-лиге от выхода из туннеля мрачнела стенами в три человеческих роста Обитель небожителей. Город с его карликовыми стенами находился левее. Места поселения «богов» и людей разделяло не больше двух третей лиги. «Никогда, пожалуй, "боги" и люди не соседствовали так тесно. Почему я не разглядел Обитель, когда только вышел из леса? А, ну да, я заходил с другой стороны, и город закрывал мне столь чудесный вид», — позволил себе праздные размышления Конан, продолжая оглядываться. На полпути от Обители к городу он заметил нескольких человек, те двигались к городу. И только сейчас из-за стены Обители показалась небольшая толпа темных фигур. Эти быстро шли, куда надо — в сторону беглецов. Другая группа преследователей направлялась по их неостывшим следам в туннеле, и об этом забывать не стоило.
Конан и не забывал.
Но пока он стоял недвижимо, ничего не предпринимая. Его слепые спутники покорно ждали приказа своего предводителя.
А на Конана снизошло озарение. Из какой-то крупицы мысли, блеснувшей нежданно и, может, не совсем ко времени, стал вырастать План. Пока это был еще росток Плана, однако если его додумать, превратить в мысленное древо с могучим стволом, крепкими ветвями с зеленеющими листьями, то — Конан был уверен — в этом и будет их спасение, их выход из, увы, тупикового положения, в котором они сейчас оказались. Но времени завершить План прямо здесь и немедленно у него не было. Придется додумывать потом, а сейчас надо действовать.
— Коэн, Везунчик, в стороне, откуда дует ветер, через тридцать шагов лес. Идите туда. Я догоню.
— Может, остаться? — нерешительно спросил Коэн.
— У нас теперь один конец, что с тобой, что без тебя, — дополнил мысль стражника Везунчик.
— Ха, я думаю, все не так уж и плохо!
Подобную браваду несколько минут назад Конан не смог бы приправить даже крупинкой искренности, однако теперь крупинка нашлась. И даже не крупинка — целый валун, который при удачном стечении обстоятельств способен проломить неприступную стену.
Первым направился
Конан вздохнул и повернулся к темному выходу из подземного тоннеля. Завел в отверстие вместо щеколды клинок меча и, орудуя им как рычагом, выдернул скобу — она крепилась к брусу дверной рамы длинными коваными гвоздями. Конан расширил гвоздевые отверстия, вставляя, вынимая и проворачивая в них кованые железные стержни с квадратными шляпками, а потом прикрепил скобу на прежнее место. Так-то лучше.
Топот ног по подземному коридору звучал уже слишком близко, чтобы можно было задерживаться дольше. Впрочем, Конан успел завершить все, что хотел.
Коэн и Везунчик ждали его на окраине леса. Теперь, отказавшись от прежних «богов», они могли положиться лишь на Конана. Одним им было некуда, да и незачем идти. Они, наверное, и спрашивать не станут, куда ведет их варвар из Киммерии...
— За мной. Осторожно, через два шага сплетение корней... — И киммериец устремился в лес.
Симур устал сидеть. Теперь он слушал Конана стоя, опершись руками о перила террасы.
— Спустились мы в овраг, прошли по нему чуть, поднялись наверх, отошли еще на полполета стрелы, тут я их остановил. В аккурат у одного интересного дерева. — Киммериец отвлекся от повествования, запил рассказанное уже потеплевшим вином, а выпитое закусил халвой и персиками.
— Послушай, Конан, — Симур скрестил руки на груди, — ты, разумеется, не мог забыть слова Бела о том, как сможешь вернуть утерянное... лучше сказать, отнятое мужество. О том, что именно от тебя хочет бог воров. Что ты должен отыскать вроде как своих ближайших родственников...
— «Ты должен украсть для меня три самые дорогие вещи у этих трех людей», — говорил Бел. И я не забывал его слов ни на миг, Симур. Поди забудь, когда у тебя свистнули не кошелек какой-то, а самое что ни на есть мужество.
— И с какого момента ты стал искать нужного тебе человека в стране слепых?
— Еще раз говорю, слова Бела звучали у меня в ушах постоянно. Но пока я не очутился в тамошней тюрьме, мне было не до поисков. События тащили меня за собой на веревочке, не давая передышки. И только в тюрьме появилось время пораскинуть мозгами. А тут как раз я услышал имя...
— Коэн.
— Да. Когда слепой стражник произнес его, у меня перебило дыхание...