Мессия
Шрифт:
Коротко кивнув Мейсону, Оуэн как можно непринужденнее поплыл в сторону своей каюты. Нервы были напряжены до предела. А полетевший на командный пункт Мейсон, устроившись за пультом, настроив канал связи, немного подумал и, оглянувшись на закрытую дверь, нажал кнопку связи. Вся история про сломанный бур почему-то с самого начала ему не нравилась. Генри что-то недоговаривал, и это настораживало больше всего.
— МКС «Феникс», станции «Эс-Эс-Венчур», как слышите меня, — продолжал тщетно запрашивать связь по голофону сидящий в командном пункте управления станцией Кейдж. Пауза, ожидание, перезапуск
Эфир продолжал молчать. Над проекционной установкой шла мелкая рябь, что означало отсутствие сигнала. Кейдж стучал в пустоту.
Убедившись, что Мейсон отправился выполнять приказания, а Метьюс, по обыкновению, торчал в оранжерее, Оуэн протиснулся в свою каюту и, отпустив поплывший в пространстве баул, отодвинул одну из панелек в стенке комнаты, где устроил себе тайник. Вытащил оттуда специально разработанный для этой миссии хроноперстень и надел его на безымянный палец правой руки.
О-о-о! Нет более изящной и извращенной пытки для путешественника во времени, оснащенного такой технологией, чем осознание того, что от дома и славы тебя отделяет всего лишь одно нажатие долбаной кнопки. И никаких перелетов, криогенного сна, сотен тысяч парсеков и световых лет. А вместо этого пришлось целых восемь долгих лет, показавшихся бесконечностью, чахнуть в этой консервной банке, когда можно было запросто оставлять за спиной целые эпохи, всего лишь повернув кольцо. И чем больше он думал об этом, понапрасну накручивая себя, тем сильнее становилась его выдержка и собственная самооценка.
Сколько же раз он уже стоял практически на пределе и едва удержался, проявив поистине чудеса выдержки, чтобы не активировать его. Но это означало бы, что он сломался и сорвал важнейшую операцию за всю историю противостояния враждующих между собой корпораций «Хронос». А срывов в его конторе не прощали. Поэтому все восемь лет, что длилась экспедиция, перстень лежал в его сейфе, чтобы лишний раз не бередить душу и не провоцировать искушения все бросить и смотаться к чертям! И вот долгожданный момент настал!
Подхватив дрейфующий в невесомости баул, Оуэн закрыл свою каюту и стал пробираться в помещение, доступ в которое был только у него.
— Сан шайн, сан шайн, регги, — включив в оранжерее гравитацию, Гай искусственно опылял кисточкой цветок королевской орхидеи, негромко подпевая звучащему в наушниках Бобу Марли. — Донт вори, донт харри, тэйк ит изи-и…
Набрав пароль на дверной консоли, Оуэн протолкнул в отсек баул с контейнером и, убедившись, что перегородка за ним плотно задвинулась, подлетел к панели, на которой люминесцентной краской была нанесена предупреждающая надпись «Использовать только в случае аварийной ситуации». Дальше начиналась система указаний и муторная «процедура ключей», как про себя называл ее Оуэн.
Снова отпустив баул в свободный полет, он извлек из нагрудного кармана комбинезона продолговатую коробку, напоминавшую портсигар, и, открыв ее, проверил наличие четырех ключей разной формы — два одинаковых больших, посередине, и по бокам один средний и один самый маленький. Взяв средний ключ, Оуэн вставил его в замок пластикового колпака рядом с надписью и, несколько
За стеной негромко загудело, и Генри посторонился, наблюдая, как края панели расходятся в стороны и навстречу ему из недр станции неторопливо ползет консоль активации. Дождавшись, когда она приблизилась и замерла, Оуэн быстро напечатал на сенсорной клавиатуре свой личный номер, и, когда система следующей опцией запросила пароль доступа, послушно ввел и его.
— …если станция потеряет управление или будет совершать неконтролируемое падение, следовать протоколу… — начал читать возникшую голографическую инструкцию Оуэн, шаг за шагом активируя систему аварийной ликвидации «Феникса».
Вставив большие ключи в гнезда, опоясанные аварийными «зебрами», Генри минуту помедлил и облизнул пересохшие губы. От его висков неторопливо разлетались мельчайшие капельки пота, словно голову астронавта опустили в стакан с газировкой. Выдохнув, он синхронно повернул ключи…
— МКС «Феникс», станции «Эс-Эс-Венчур», как слышите меня, — продолжал тщетно запрашивать по связи Мейсон. — Повторяю, МКС «Феникс», станции «Эс-Эс-Венчур», как слышите меня. Да ответьте же, наконец, хоть кто-нибудь…
Убедившись, что контакт с наземной базой на Марсе установить невозможно, озадаченный Кейдж нажал кнопку коммутатора внутренней связи, запросив каюту командира «Феникса».
— Генри, это Мейсон, нам нужно поговорить.
Ответа не последовало.
— Генри, ты у себя?
Мейсон нахмурился и, отстегнувшись из кресла, перелетел к пульту видеонаблюдения за всеми отсеками «Феникса».
— Да что тут, в конце концов, происходит? — пробормотал он, поочередно переключая изображение, транслируемое с разбросанных по станции камер.
Коридоры с 1-го по 16-А, столовая, инженерный блок, генераторная, кухня — и пусто, пусто, пусто. Далее оранжерея, в которой Метьюс, как всегда, возился со своими растениями, спальный отсек, грузовые трюмы, комната со скафандрами, аварийный блок, спасательные капсулы…
— Твою мать! — заорал Кейдж и, рванув с головы прибор голосовязи, изо всех сил отталкиваясь, устремился к выходу из командного пункта.
Оставалось использовать последний и самый маленький ключ. Вытащив его и отпустив поплывшую теперь уже бесполезную коробку, Оуэн немного помедлил, вставив его в гнездо, затем открыл крышку, защищавшую от прикосновения, и теперь уже разблокированную красную кнопку запуска детонации. Резко выдохнув, он с силой ударил по кнопке.
— Генри, что ты делаешь! НЕТ! — ввалившийся в отсек Мейсон застыл на пороге, выкатив от ужаса глаза. — Господи Иисусе, да что же ты делаешь?!
Его крик заглушило многоголосье баззеров аварийной тревоги, заунывным воем наполнившее пустующие отсеки станции.
— Поздно, Кейдж, — обернувшись на крик, развел руками Оуэн. — Ты не хуже меня знаешь, что, если процесс запущен, остановить его уже никак нельзя. Через десять минут от «Феникса» не останется даже пыли.
— Но зачем? Ты совсем рехнулся! Мы же не… — взревел Мейсон и вдруг замер, заметив на его руке сверкнувший в свете освещения хроноперстень. — Так это был ты. Треклятый сукин сын! Все это время это был ты!