Мессия

Вардунас Игорь Владимирович

Гай Метьюс продолжал жмуриться, неподвижно стоя, и напирающая со всех сторон толпа наконец-то поглотила его.

Глава пятая

В полумраке салона вижу лица людей. Время будто вернулось назад. Я не знаю, что делать мне с жизнью своей. Я давно уже этой жизни не рад. Голос друга, которого завтра не будет, Чтобы

просто мне руку пожать. Улыбается он, но никак не забудет, Что так скоро ему навсегда уезжать. Фары светят вперед, прорываясь сквозь мглу, И деревья уносятся вдаль. Почему я забыть о тебе не могу, Ведь того, что забыто, мне, конечно, не жаль. Я хотел бы заплакать, но кончились слезы, Остался лишь в горле комок. Я понял так много, но понял так поздно. Прости и храни тебя Бог. Песня из дебютного альбома Элвиса Маккормика

Натянув на голову капюшон толстовки, Гай критически оглядел свое отражение в мутном зеркале. Недельная щетина на лице, мешки под глазами, и кривая нервная ухмылка. Стоя посреди загаженного мужского туалета приюта для бездомных, Метьюс лихорадочно думал над тем, как ему быть дальше.

За ним, вне всякого сомнения, велась охота. Таинственные агенты, работающие или на правительство США, или на спецслужбы других стран. Гай не исключал вероятность того, что это были представители частных организаций, жаждущих заполучить в свои руки бессмертного человека.

— Бессмертный? Я — бессмертный? — Гай осторожно дотронулся подушечками пальцев рук до своего лица. Кожа была теплой, шероховатой и мягкой. Обычный набор тактильных ощущений от соприкосновения с кожей живого человека. Гай не чувствовал внутри себя каких-то изменений. Он испытывал лишь сильное чувство голода и огромное желание лечь спать. Эти простые потребности никак не ассоциировались у него с понятием бессмертного существа.

Натянув капюшон поглубже, Гай толкнул дверь ногой и вышел из туалета. Бредя и спотыкаясь в полумраке, разгоняемом лишь мягким светом электрических панелей, вмонтированных в потолок и стены коридоров ночлежки, Метьюс решил выбираться из города. Но прежде ему необходимо был раздобыть наличные и документы.

За то время, что он отсутствовал, на Земле многое изменилось. Микрочип с мультипаспортом, вживленный в предплечье, когда Гаю исполнилось восемнадцать, уже не действовал. Правительство СИТА перешло на более компактные и современные микрочипы, которые вживлялись гражданам страны практически сразу после рождения. И если для сканирования данных с устаревшего мультипаспорта было необходимо вплотную подносить руку к считывающему устройству, то микрочип нового образца передавал информацию на расстоянии до двух метров. Что в значительной мере упрощало процессы коммуникации и установления личности гражданина.

С одной стороны, это было хорошо. Охотившиеся за Гаем люди не смогут вычислить его в толпе или отследить его передвижения с помощью полицейских сканеров на улицах

и вокзалах. С другой стороны, без нового чипа Метьюс не мог воспользоваться своими банковскими счетами или даже банально купить билет на самолет или скоростной монорельсовый поезд.

Хорошо, что фортуна улыбнулась Метьюсу, и, выйдя из леса на окраину Балтимора, он практически сразу наткнулся на этот приют для бездомных. Здесь он смог впервые за долгое время поесть хоть и не вкусной, но зато горячей еды и выпить кружку сублимированного кофе.

Пухлая женщина в годах, служившая волонтером, помогла подобрать Гаю подходящую по размеру одежду на складе вещей, пожертвованных для бездомных более удачливыми американскими согражданами. Синяя толстовка с капюшоном и логотипом бейсбольной команды «Нью Ред Сокс» на груди, старые штаны из сверхпрочной искусственной кожи и желтые ботинки на толстой подошве.

— Конечно, фасон устаревший, зато вся одежда чистая и простерилизованная, — толстушка-волонтер глядела на Гая с материнской заботой.

— Не переживайте. Я и сам по себе сильно отстал от моды, — Метьюс искренне улыбнулся этой доброй женщине. — Спасибо, мэм.

— Не стоит благодарности, — женщина погладила Гая по плечу, и в этом жесте не было ни намека на заигрывание. — Ты так похож на моего сына Хьюберта.

Гай решил не выяснять о судьбе ее сына, так как ему сейчас хватало и собственных проблем.

* * *

Когда Метьюс покинул ночлежку, на улицах Балтимора начинался новый день. Электромобили таксистов, традиционного желтого цвета, деловито сновали по дороге в обоих направлениях. Таксисты спешили занять «рыбные» места в центре города, поближе к вокзалам и деловым районам.

На домах, одна за другой, гасли голографические вывески ночных магазинов и разномастных торговых лавочек. Горожане из числа ранних пташек покидали свои квартиры для того, чтобы совершить утреннюю пробежку, или выгулять домашних питомцев, или совместить и то, и другое.

Гай хмуро смотрел на прохожих и думал над тем, куда же ему податься. В первую очередь Метьюсу стоило избегать попадания в объективы видеокамер, которыми были буквально напичканы здания и улицы в центре города. Значит, ему следовало оставаться в бедных районах, где концентрация недремлющих глаз Большого Брата была гораздо ниже…

Внутренние размышления Метьюса были грубо прерваны парочкой афроамериканцев, одетых в прозрачные пластиковые комбинезоны яркой кислотной окраски.

— Альма, ты посмотри, это же тот неубиваемый парень из Ворлд Туба!

— О, черт! Эй, мистер, разрешите с вами сфотографироваться! Боб, сфотографируй нас… — девушка попыталась ухватить Гая за локоть, но тот грубо оттолкнул ее и припустил вдоль по улице. Вслед ему неслись крики обиженной парочки: — Эй, мистер Бессмертный, куда же вы? Постойте!

Метьюс, не разбирая дороги, бежал прочь, толкая на ходу случайных прохожих. Но на его беду, парочка бросилась вслед за ним, оглашая окрестности истеричными воплями. Пробежав пару кварталов, Гай остановился отдышаться и обернулся посмотреть, удалось ли ему оторваться от преследователей. То, что он увидел, заставило космонавта открыть рот от удивления.

По улице бежала толпа. Старики и дети, мужчины и женщины, белые и цветные. Возглавляла преследование все та же парочка в кислотных комбинезонах.