Мессия очищает диск

Олди Генри Лайон

На заднем плане, за дымкой желтой пыли поверх холмов, угадывались размытые контуры островерхих пагод Поднебесной, а ближе, как бы заслоняя их собой, стоял воздевший над головой руки Лань Даосин. По искаженному нечеловеческим напряжением лицу даоса градом катился пот, а губы дергались, словно в припадке падучей, произнося неслышные слова.

Потом нахлынули звуки: топот, конское ржание, хриплые крики, лязг оружия, нечленораздельный рев… Изображение сместилось, стали видны ряды бумажных воинов, вооруженных мечами «цзяньгоу», насмерть рубившиеся с четверкой жутких всадников:

один – бледный, с обтянутым пергаментной кожей ликом, больше похожим на скалящийся череп, на таком же мертвенно-бледном коне и с боевой косой в руках; другой – на гнедом жеребце, разивший длинным мечом направо и налево, и противостоящие ему воины падали, рассыпаясь бумажными обрезками; третий – на белоснежной кобыле, в сияющем венце, вооруженный луком; четвертого, на вороном скакуне, судья не успел как следует рассмотреть, потому что в этот момент послышался громоподобный рев, изображение испуганно дернулось, и выездной следователь увидел дракона.

Нет, такого дракона судья Бао еще не встречал, хотя в аду успел насмотреться всякого. Багрово-красный, семиглавый, рогатый, извергающий дым из всех семи пастей, похожих на львиные, с медвежьими мохнатыми лапами и длинным хвостом скорпиона – подобное чудище судья не мог себе представить даже в самом страшном кошмаре!

Дракон спешил на помощь всадникам, подминая стонущую землю.

А на спине чудовища… прямо в ложбине, поросшей жестким волосом, восседала соблазнительная девица явно легкого поведения, наряженная в багряницу (под цвет дракона, что ли?!) и с ног до головы увешанная украшениями и жемчугом!

В руке девица держала золотую чашу, время от времени игриво отхлебывая из нее; и красные капли стекали по точеному подбородку с ямочкой.

Вино?

Кровь?

Дракон бежал весьма резво, сотрясая холмы топотом, и судья еще подумал: «Как эта певичка с него не падает?!» Однако девица каким-то чудом держалась, а за спиной дракона уже шевелилась земля, из разверстых могил вставали полуразложившиеся трупы с горящими глазницами и шли следом – медленно и неотвратимо…

– Армагеддон! – прошептал рядом Маленький Архат, но Бао было сейчас не до него.

Потому что перед надвигающимся драконом внезапно возник… осел!

До боли знакомый осел, в свое время доставивший святого Ланя к вратам ада Фэньду!

Только теперь ослик не казался кротким и покорным: куда там, это был огромный разъяренный ослище, размерами почти не уступавший чудовищу из неведомых краев!

На мгновение Око затуманилось, и судье показалось, что вместо осла он видит перед собой статного небожителя в лазоревых одеждах, сжимающего в руках длинный стяг с изображением… все того же осла!

А потом туман исчез, осел недобро оскалился, высоко подпрыгнул – и с оглушительным ревом: «И-и-а-а-а!» – засадил дракону всеми четырьмя копытами сразу по четырем ближайшим головам!

Дракон отшатнулся, из пострадавших голов брызнула темная мокрота, слипаясь комками; девица таки не удержалась и с визгом слетела со спины зверя, облив все вокруг содержимым чаши… Осел снова заревел, задрав хвост, но дракон не стал дожидаться повторения атаки: с обиженным ворчанием он

проворно развернулся и бросился наутек, едва не растоптав устремившуюся следом девицу и сметая по дороге восставших из могил мертвецов, нерешительно сгрудившихся позади.

Всадники, надо отдать им должное, отступали организованно, отбиваясь от воспрянувших духом и яростно наседавших на них воинов Лань Даосина, но исход битвы был уже ясен.

Железная Шапка обернулся и устало вытер пот со лба.

Судья вгляделся – и увидел в глазах даоса… собственное крохотное отражение.

– Здравствуй, друг мой Бао. – Лань нашел в себе силы улыбнуться. – Ну что: скорее мы их, чем они нас?! Пока, во всяком случае… Передай Владыке, что я скоро буду, и да простит он мне мое опоздание – сам видишь, раньше я прийти никак не мог!

– Вижу, – кивнул судья.

Изображение подернулось рябью и исчезло.

– Надеюсь, он действительно скоро будет, – пробормотал Маленький Архат. – Мне бы очень хотелось…

Судья Бао не ответил – потому что на стол перед ними упала огромная крылатая тень.

* * *

– Ну что, вы отыскали почтенного Ланя?

– Разумеется, Владыка. Он передавал вам свои глубочайшие извинения и сказал, что вот-вот будет.

– Благодарю вас, досточтимый Бао. Однако, судя по выражению вашего лица, случилось еще что-то?

– Вы, как всегда, правы, Владыка. В мой кабинет приходили двое… похожи на демонов: крылья, рога, копыта… но, по-моему, не местные. Один представился Лю Ци Фэном, а другой – кажется, Сатанандой. Из Индии, что ли? Так вот, эти пришельцы имели дерзость заявить, что являются Владыками Преисподней!

– Очень интересно! – поднял брови Яньло. – И что же вы им ответили?

– Разумеется, я сообщил, что они заблуждаются и Владыка Преисподней – сиятельный князь Янь-ван, у которого как раз сегодня День Рождения! Но они упорствовали, утверждая, что Преисподней владеют именно они, поскольку являются воплощениями Абсолютного Зла!

– Абсолютное Зло? – еще более удивился Яньло. – А разве такое бывает?

– Вот высокоуважаемый судья Бао и объяснил им, что нет! – не выдержал Маленький Архат. – Он долго убеждал незваных гостей, что как внутри женского начала инь всегда присутствует зародыш мужского ян и наоборот, так и Зло с Добром просто не могут быть Абсолютными! И в конце посоветовал этим двоим поискать в себе ростки добра; они, мол, ростки эти, непременно отыщутся!

Мальчишке почему-то было весело, но ни судья, ни Яньло никак не могли понять – почему?

– В общем, эти господа почесали в затылках и ушли, пообещав поискать в себе что-нибудь доброе! Но заявили: дескать, если не найдем – вернемся! – закончил Маленький Архат.

– Ну и пусть их! – махнул рукой Янь-ван. – Шляются невесть кто! Скоро Преисподняя превратится в проходной двор!

Однако развить эту мысль Владыка не успел: в воздухе послышался свист, гости поспешно расступились, и перед розовым креслом опустился здоровенный расписной чайник. Крышка чайника поднялась вверх, вырвался легкий парок, и наружу выбрался усталый даос в запыленной одежде.