Мессалина
Шрифт:
Мессалина, безучастно наблюдавшая за плебеями, которые снова и снова рукоплескали Калигуле, казалось, была целиком погружена в свои мысли и не замечала ухаживаний Тита Прокула.
В эту минуту Тиберий говорил с Сенекой об учении Александрины Социона и о его значении, с точки зрения последователей Академии [51] .
– Сальве, Тиберий Клавдий Друз! Ты принадлежишь к славному роду Германика! Ты тоже имеешь право быть императором!
Эти слова принадлежали молодому центуриону из девятнадцатого легиона, стоявшему перед ступенями базилики Порция.
51
Клавдий, Сенека, Прокул, Полибий и все остальные мгновенно обернулись на звуки этого голоса, но, пожалуй, наибольшее впечатление он произвел на Мессалину, в глазах которой заиграл радостный блеск.
Крепкому загорелому центуриону было лет около тридцати. Из-под шлема выбивались непослушные пряди черных волос. Дерзкий взгляд его останавливался то на Клавдии, то на Мессалине. Звали его Деций Кальпурниан.
– Твои слова благородны, но безрассудны!
– произнес с добродушной улыбкой Тиберий Клавдий, - увы, я не рожден для житейской суеты. Мой удел - уединенный труд среди мирных отеческих Ларов [52] . Отдаю должное твоему великодушному пожеланию, но еще больше я благодарен моей покровительнице богине фортуне, охранявшей меня от участия в государственных делах. На них я не променял бы и одного тома своей «Истории этрусков»! [53]
52
Лары - в римской мифологии божества, покровители семьи и дома, их изображения находились у очага или в специальной комнате.
53
Этруски - древнейшие племена, населявшие в 1-м тысячелетии до н. э. северо-западную часть Аппеннинского полуострова (совр. Тоскана) и оказавшие глубокое влияние на развитие Римской цивилизации.
Клавдий был доволен своими словами, чего нельзя было сказать о его супруге.
Нахмурив черные брови, она пробормотала презрительно:
– Чтоб ты подавился своей «Историей этрусков»!
– Книга хорошая, - примирительно заметил Полибий.
– Но империя все-таки лучше!
А Паллант едва слышно прошептал:
– Клянусь Венерой Прародительницей, у твоей жены больше рассудка, чем у тебя, доблестный Клавдий!
– Опять, как всегда, все вы сговорились против меня, - смущенно бормотал Клавдий. Он хотел разозлиться, но не знал, как это сделать.
– Я требую, я умоляю вас, - добавил он почти плача, - оставьте меня в покое!
Но Мессалина уже не могла удержаться. Не слушая мужа, она бросила Палланту:
– Попал в самую точку!
– Попала, - шепотом поправил ее Тит Прокул, который слышал ее предыдущую реплику.
– Тебе ли об этом судить?
– съязвила дама, со злой усмешкой посмотрев на него.
Ее кавалер осекся и сник.
Минуту спустя Клавдий сказал на ухо Сенеке:
– Ума не приложу, как я дожил до смерти Тиберия? Чего я только не испытал! Каких страхов не перенес! Но, к счастью, Гай избавил меня от этого ужаса!
В это время новая волна неистовых криков прокатилась по Форуму: горожане приветствовали появление гвардейцев претории - Макрон действительно призывал их на площадь!
– которые несли восковую фигуру Калигулы, водруженную на древко знамени. За ними следовала огромная толпа народа.
Всех, кто стоял на их дороге, оттеснили к дальним углам площади. Давка была бы неминуемой, если бы преторианцы не направились в сторону Марсова Поля [54] , увлекая за собой плебеев и патрициев, желавших присоединиться к шествию.
54
Форум стал постепенно пустеть.
Случайно или нет, Деций Кальпурниан при первом же напоре толпы очутился на ступенях базилики Порция, где лицом к лицу столкнулся с Мессалиной! Кавалер оказался оттертым от нее, так же как и евнух, который все еще держал бесполезный зонтик.
Увидев, как его слова подействовали на Валерию Мессалину, центурион почувствовал, как кровь застучала у него в висках. На мгновение ему показалось, будто в глазах Мессалины промелькнули такие несбыточные обещания, что, отказываясь поверить в них, он принялся убеждать себя в обратном.
«Возможно ли? Нет, это обман чувств! Всего лишь помутнение рассудка, вызванное безнадежными мечтами! Чтобы дочь Мессалы, жена Клавдия, такая юная и прекрасная могла снизойти до меня? Ах нет, это невероятно! И все же, недаром ведь рассказывают о самых именитых матронах, не пренебрегавших даже мимами и гладиаторами. Чем же центурион хуже их?»
Охваченный противоречивыми мыслями, Деций Кальпурниан прямо перед собой увидел Мессалину, значение взгляда которой было бы понятно любому.
Сломленный этим взглядом, центурион умоляюще посмотрел на нее.
– Благодарю тебя, бесстрашный юноша, за чувства, которые ты только что выразил, - проговорила Мессалина нежным, чуть дрогнувшим голосом.
Деций побледнел. Задохнувшись от избытка чувств, он не мог подобрать слова. Ни одно из них не подходило для того, что он хотел сказать. Наконец он выдавил через силу:
– Спасибо тебе, прекрасная Валерия.
Сказав это, он почувствовал, как на его руку легла другая рука, прохладная и мягкая.
– О прекраснейшая!
– прошептал центурион осипшим голосом.
– Императрица… Клавдий…
И потерял дар речи.
– Не дрожи, - едва шевельнув губами, тихо сказала Мессалина, - приходи ко мне, ты мне будешь нужен.
– Только прикажи. Ты моя госпожа. Я твой раб.
– Тогда молчи и делай вид, что ничего не слышал, - быстро ответила жена Клавдия, заметив, что толпа стала расходиться и к ней возвращается ее муж вместе с Сенекой, Паллантом, Титом Прокулом и всеми, кого оттеснили от курии.
Деций Кальпурниан перевел дух. В его висках еще стучала кровь, рука еще хранила прохладу женской руки, но все это казалось сном.
Мимо базилики Порция проходили колонны горожан, приветствовавших Калигулу. Плотными рядами в несколько человек они все шли и шли, исчезая за углом арки Тиберия. А за уходившими следовали новые толпы.
Пестрый людской поток переливался тысячами цветов и оттенков: от грязно-белой тоги парасита до белоснежного латиклавия [55] сенатора; от небесно-голубой вуали на голове робкой девушки до вызывающе яркого индиго, в который был окрашен подоткнутый за пояс палий [56] проститутки из городского притона; от бледно-оранжевой свадебной туники до шафранового наряда матроны; от лиловой плебейской лацерны [57] до каштанового далматина на теле раба. Это изобилие красок озарялось ярким полуденным солнцем, придавая зрелищу фантастически-живописный вид.
55
Латиклавий (латиклава) - туника с широкой пурпурной каймой, которую носили сенаторы.
56
Палий - просторный плащ; вообще, верхнее платье римлян.
57
Лацерна - вид туники.