Месопотамский демон
Шрифт:
– Камни могли запылиться и выглядеть невзрачно.
– Ты забыла, что у меня отец – потомственный ювелир? – оскорбился Витошин. – Я умею отличать драгоценные камни даже от хорошей подделки, а тем более от простеньких стразов. Такие брошки и серьги, как те, что оказались в коробке… при царе носили уличные девки и продавщицы торговых рядов. Они доброго слова не стоят. Я сразу велел Цаплину все выбросить. А он – ни в какую! Говорю же, ему лечиться пора.
– Значит, коробка у него?
– Ну
– Давай, позвони ему! – забеспокоилась Амалия. – Что он сейчас делает?
– Наверное, к матери поехал… продукты повез. Новый год скоро.
Он послушно достал сотовый телефон, набрал номер приятеля.
– Не отвечает…
Длинные гудки наводили на мрачные мысли. Амалия пыталась сосредоточиться на образе «бедной родственницы», но ничего, кроме темной от ржавчины круглой металлической коробки, в сознании не возникало.
– Я пойду приготовлю ужин, – сказала она, вставая. – А ты грейся.
Камин разгорелся. Дрова потрескивали, пламя дышало жаром. Витошин придвинулся поближе, закрыл глаза.
Хозяйка дома хлопотала на кухне. Поджаривая мясо, она гнала от себя страшное видение – мертвое тело незнакомого Цаплина, распростертое на снегу, рядом с рельсами. Он что, под электричку попал? Тьфу, тьфу три раза!
Она поставила на поднос салатник с нарезанными овощами, тарелку с горячей картошкой, отбивные, сыр и печенье, – в задумчивости понесла в гостиную. Гость задремал у огня.
– Эй! – Она потрогала его за плечо. – Кушать подано.
Он вздрогнул, повернул голову.
– А, это ты? Ф-фу-у! Ну и кошмар мне приснился. Ой, прости, я же совсем забыл про подарок. Он там, в сумке.
Доктор вскочил, сбегал в прихожую за свертками, – преподнес Амалии ее любимые духи, коробку конфет и большую бутылку мартини.
– Давай праздновать! Похоже, твои карты беду напророчили? Может, я до Нового года не доживу. Кстати, что ты посоветуешь?
– Мне кажется, все дело в коробке. Пусть твой Цаплин от нее избавится как можно скорее. – Она налила в чашки горячего кофе с коньяком, спросила невзначай: – Где живет его мама? Не за городом, случайно?
– В Апрелевке.
Амалия похолодела.
На следующий день метель стихла. Шел редкий снежок.
Доктор Витошин спал плохо, метался в жару. Нос заложило, горло болело, голова стала тяжелой, словно свинцом налилась. Он с трудом открыл глаза и сообразил, что находится в доме Амалии – в гостевой спальне на втором этаже. Настроение было скверное. Всю ночь, едва он проваливался в болезненную дрему, к самой его подушке наклонялся Цаплин, шептал на ухо: «Смерть… смерть…»
«Я бредил! – догадался Петр. – Наверное, температура поднялась.
Он кое-как поднялся, натянул свитер и брюки, глянул на себя в зеркало. Жесткие черные волосы, щеголеватые бакенбарды, лицо интеллигента… Совсем недурно. Картину портили отросшая за ночь щетина, бледность и мешки под глазами.
– Петр! – крикнула откуда-то снизу Амалия. – Ты проснулся? Иди завтракать.
Аппетита не было. Доктор заставил себя съесть яйцо всмятку, выпить чашку чая с медом.
– Поможешь мне елку украсить? – попросила она.
Они поставили деревце в гостиной, навешали игрушек, усадили Деда Мороза со Снегурочкой. Витошин отнес пустой ящик в подвал, в кладовую. Проверил гирлянду, включил. Разноцветные огоньки весело забегали по зеленым ветвям.
– Тебе Цаплин не звонил? – спросила хозяйка.
Порой бестактность и бесцеремонность Амалии бесили Петра, но сегодня у него не хватало сил возмущаться. Нет чтобы спросить о его здоровье! А она с какой-то стати интересуется Цаплиным.
– Нет, – буркнул он. – А что?
– Тогда ты позвони.
У доктора на языке вертелось «Сама звони!», но он сдержался – сказались хорошие манеры. Он набрал номер приятеля и посмотрел на часы. Цаплин в это время обычно на работе. На том конце раздались длинные гудки.
– Ну, что?
– Не отвечает. Странно…
– Надо ехать в Москву, – не терпящим возражений тоном заявила Амалия. – Собирайся. Найдем твоего друга и поговорим.
– Сейчас? – опешил доктор. – Я ужасно себя чувствую, хочу полежать. У меня насморк, голова раскалывается.
Но Витошин знал, что спорить с Амалией, если она приняла какое-то решение, бесполезно. Лучше подчиниться.
– Что происходит? – отважился спросить он. – Зачем тебе Цаплин?
– Хочу узнать, жив ли он.
Петр потерял дар речи. Только что у него свербило в носу и жутко хотелось чихнуть, но после ее слов он окаменел.
– Ты… ты серьезно? – выдавил он, придя в себя.
– Более чем. Давай убедимся, что с ним все в порядке, и дело с концом! – нетерпеливо воскликнула Амалия.
Опять эти ее штучки?! Витошин собрался разразиться негодующей тирадой, но вовремя вспомнил, что сам приехал за советом.
– Хорошо. Я буду звонить, пока он не возьмет трубку.
Доктор опять набрал номер Цаплина, и на сей раз ему ответили.
– Цапля, ты? – прогундосил он.
Повисло молчание.
– Это сотрудник милиции, – произнес в трубке мужской голос. – Вы кто?
– Витошин… Петр Алексеевич… – Его губы свела судорога. – А где Цаплин?