Месма
Шрифт:
– Да на тебе лица нет! Ты не заболела?..
– Голова раскалывается! Не могу больше… Никакого терпения нет уже.
– Так погоди, я таблеток сейчас тебе дам! У меня анальгин есть…
– Не надо, Свет! Не помогут таблетки… Ты прости...Ты лучше обедай, а я пойду себе…
Галка повернулась к двери, стиснув зубы, чтобы не заорать от нового приступа боли…
– Так зачем приходила-то, Галь? – с искренним удивлением спросила Света. – Ты чего хотела-то?
– Чего хотела? – Галка полуобернулась и пристально посмотрела на одноклассницу.
– Я хотела спросить… - чуть слышно прошептала она. – Ты знаешь, кто такая Иродиада?..
Лицо Светы вытянулось от удивления.
– Иро…диада? – произнесла она так, что Галка сразу поняла – Света никогда не слыхала такого имени. Она лишь недоуменно и чуть виновато покачала головой.
– А Саломея?..- спросила Галина.
– Саломея?..- Света наморщила лоб. – А вот это что-то знакомое… А, помню! Блок!
– Какой еще блок? – опешила Галя.
– Господи… да не блок, а поэт Александр Блок! – воскликнула Света очень воодушевленно. – У него есть стихи про Саломею! Я сейчас…
Девушка выпорхнула из прихожей, а Галка, морщась от боли, принялась надевать еще не просохший плащ. Голова трещала так, что она боялась грохнуться в обморок прямо здесь, в Светкиной прихожей.
« Дрянь… ты еще пожалеешь…» - прошипел голос очень спокойно, но с такой запредельной злобой, что Галке сделалось по-настоящему страшно… Между тем Света вернулась с томиком Блока в руках.
– Галочка… вот послушай! – она стала посреди прихожей и раскрыла книгу на заложенной странице. – Вот что есть у Блока про Саломею…
Холодный ветер от лагуны. Гондол безмолвные гроба. Я в эту ночь – больной и юный, Простерт у львиного столба. На башне, с песнею чугунной, Гиганты бьют полночный час. Марк утопил в лагуне лунной Узорный свой иконостас. В тени дворцовой галереи Чуть озаренная луной, Таясь, проходит Саломея С моей кровавой головой. Все спит – дворцы, каналы, люди, Лишь призрака скользящий шаг… Лишь голова на черном блюде Глядит с тоской в окрестный мрак.
– Это стихотворение называется «Венеция». Ты уж извини, но больше я про Саломею ничего не знаю…
Галя посмотрела на нее с грустной задумчивостью.
– Ладно,Светик… Спасибо тебе, - она попыталась улыбнуться, несмотря на боль, разламывающую голову. – Пойду я… А тебе приятного аппетита.
Света смотрела на нее серьезно и настороженно.
– Галь… скажи честно, у тебя ничего не случилось? может, помощь какая нужна?
– Нет, Света, ничего не нужно, - ответила Галка. – Вот скажи только: ты ведь надо мной не смеялась, правда?..
– Я? Над тобой? – Света опешила. – Не упомню, чтобы в тебе я видела что-то смешное… Нет, конечно, Галя… бог с тобой! Я никогда над тобой не смеялась.
– Честное слово?
– Честное слово…
…Потом Света смотрела в окно, как Галкина фигурка пересекает пустынный двор, затянутый серой сеткой нудного осеннего дождя. Смотрела долго, и сердце ее сжималось от смутной давящей тревоги… Что с ней такое творится? Непонятно...
Когда Галка дошла до дому, боль в голове, как ни странно, немного поутихла. Она еще подумала – может, стоит более решительно сопротивляться велениям голоса?..Галя поднялась по лестнице и вошла в квартиру.
– Привет, мам! – крикнула она из прихожей, снимая плащ.
Ответа не последовало, хотя Галка поняла, что мать дома.
– Мама! – повторила она, проходя по коридору на кухню.
Она увидела Антонину, сидевшую в комнате на диване и внимательно разглядывающую Галкину книгу. Само по себе это удивляло, ибо Галка не помнила, чтобы мать что-либо читала: если выдавалось свободное время, она пялилась в телевизор, либо чесала язык с соседками. Возможно, однако, что ее просто привлекли красивые картинки.
– И что это такое? – сурово спросила мать, окидывая взглядом Галку, остановившуюся в коридоре перед входом в комнату.
– Как что?..- растерянно спросила дочь. – Книга…
– Вижу, что книга, не слепая! – резко заметила Антонина. – Разве я разрешала покупать книжки? А тем более такие – вот написано: два рубля десять копеек! Ты что, с ума сошла? дорогущая какая!
– Успокойся, я не покупала ее: книгу мне подарили, - со злостью отвечала Галка.
– Да-а? И кто же делает тебе такие щедрые подарки? Твой Виталик, что ли?..
– В школе мне ее подарили первого сентября, ясно? – выкрикнула Галка, стремительно проходя мимо матери в малую комнату. Антонина проводила ее мрачным взглядом, но снова обратила взгляд в раскрытую книгу. Тон дочери ей не понравился, но ответ ее вполне удовлетворил. Подарок – это можно. И она продолжила листать подаренную дочери книгу. На одной странице задержалась.
– Ишь, жуть какую рисуют! – воскликнула она. – А еще назвали «В мире прекрасного»… Что ж тут прекрасного – кошмар, да и только!