Мещёра
Шрифт:
— Теперь вон туда! — Стася указала на внушительного размера избушку на курьих ножках. Вернее, на здоровенных пнях, корнями уходящих в землю.
— Ты знаешь, что образ куриных ног пошёл как раз от таких пней, на которых устанавливали избушки для покойников? — Ника совсем недавно делала проект об образе Бабы Яги.
Только Стасе это не было интересно — она примерялась к резным ставням, чтобы вид на фото получился поинтереснее. Приняв позу с изгибом, а потом изобразив не то удивление, не то испуг (с широко открытыми глазами
— А ты не хочешь сфоткаться?
Ника только покачала головой. Она уже год не фотографировалась. Не хотелось видеть на фото бока, вылезающие из джинсов. Да и волосы до сих пор не отросли. Ещё весной они с мамой пошли в салон, чтобы по совету психолога убрать негатив и провести обновление. Мама теперь носила шикарную причёску, омолодившую её сразу на несколько лет, а Ника всё ждала, что непонятная кривая стрижка отрастёт настолько, что волосы можно будет забирать в хвостик. А ведь была шикарная коса до пояса. Но её по совету того же психолога отрезали и сожгли. От воспоминания о тлеющих волосах в носу и глазах защипало, но пришлось отвлечься на голос Жени.
— Пойдем, перекусим! Мы там палатку с пирожками видели! — И она махнула рукой, приглашая девчонок за собой.
— Они палатку видели, ты слышала? — прошипела над ухом Стася. — Они. Видели. Вдвоём.
Толкаясь с прохожими, девочки догнали Женю у палатки с огромным самоваром и горами выпечки.
— Так, я буду иван-чай, слойку с абрикосовым повидлом и две пышки, — как раз делала заказ Женя. Гордей уже стоял рядом со стаканчиком чая и бумажным пакетом, набитым, судя по запаху, свежей выпечкой.
От тёплых ванильно-печёных ароматов у Ники желудок закрутился в узел.
— Это же не пэпэшное, — капризно заявила Стася. Гордей картинно закатил глаза.
— Какое? — тихо переспросила Женя у Ники, пока Стася выясняла отношение к еде со своим парнем.
— Пэпэ — правильное питание. — Ника старалась особо не артикулировать, чтобы слюна не потекла.
— А ты не будешь? — спросила Женя, доставая из бумажного пакета посыпанную сахарной пудрой розоватую пышку. Ника, у которой от близости к булочке чуть обморок не случился, только и смогла, что отрицательно дёрнуть головой. — Тоже пэпэ?
— Диета, — проскрипела Ника. У неё где-то в рюкзаке болтались пачки хлебцев. Чтобы немного отвлечься от запахов и аппетитного похрустывания ароматных корочек, прикрывающих воздушную тёплую мякотку, Ника достала телефон. И тут её осенило.
— Время! Наш автобус! — Ника продемонстрировала экран телефона остальным. Часы показывали четверть второго. Через десять минут отходил автобус в Красные Серпы, на который они должны были успеть. Иначе придётся оставаться в городе — автобус ходит всего раз в день.
Гордей, выкатив глаза, спешно дожёвывал пирожок и одновременно надевал рюкзак. Женя просто запихнула пакет с выпечкой в свой баул и рванула с места. Следом побежала Ника, где-то
— Давай помогу. — Ника притормозила и попыталась оттянуть лямку рюкзака, но Стася никак не попадала туда рукой. Наконец всё получилось, и они вдвоём припустили по заполненному людьми парку.
То и дело приходилось лавировать между вездесущих детей с шариками, сладкой ватой и разноцветными вертушками.
— Извините, простите, ой, извините! — Ника не умолкала ни на секунду, изо всех сил стараясь не сшибить никого громоздким рюкзаком и не споткнуться.
Впереди кто-то заголосил. Мельком Ника увидела фиолетовые пряди Жени.
— Нахалка какая, даже не извинилась, — расслышала Ника, пробегая мимо потирающей локоть женщины в длинном белом платье.
Рядом кто-то вскрикнул. Краем глаза Ника заметила, как Стася толкнула рюкзаком девчонку лет десяти, так что та выронила мороженое. Но Стася даже не повернула головы на вскрик, а просто поскакала дальше.
Выход из парка, арка, площадь — здесь народу чуть меньше. Через несколько минут засипел голос запыхавшейся Стаси.
— Подождите! Я больше не могу!
Ника чуть замедлилась, вдохнула поглубже и позвала:
— Гордей! Гордей! Стасе нужна помощь!
Гордей вернулся и подхватил рюкзак подруги. Вдвоём они быстро обошли Нику. Еле дыша, она семенила за ребятами, изо всех сил стараясь не отставать. Но сильный Гордей и Стася налегке шустро убегали, и скоро скрылись за поворотом на автостанцию. Обогнув угол, Ника подскочила от громких криков:
— Давай быстрее! Ну! — кричал Гордей.
— Мы сейчас, уже-уже! — Стася обращалась к людям в белом микроавтобусе, который на выезде тормознула Женя.
Наконец-то все забрались в салон. Внутри кое-как протиснулись по узкому проходу между креслами, то и дело извиняясь перед людьми, вынужденными уклоняться от их громоздкого багажа. Хотя извинялась за всю компанию только Ника. Добравшись до свободных мест в конце салона, она устало плюхнулась на кресло, поставив рюкзак на пол.
Рядом примостилась Стася, потом Женя, а Гордею места не хватило, и он поехал стоя, ухватившись за высокий поручень. Автобус катил по ухабистой дороге, так что рюкзаки на полу постоянно подпрыгивали и заваливались, сиденье то и дело подкидывало Нику вверх, мигом исчезая и заставляя шлёпаться вниз.
— Ка-ак здо-ро-во! — хохотала во весь голос Стася, которую из-за маленького веса подбрасывало выше всех.
За окном мелькали то яркие осенние рощи, то поля с ещё не убранными стогами, где-то вдали соединяющиеся горизонтом с небом.
Люди потихоньку выходили на редких остановках, и скоро, кроме туристической компании и водителя, не осталось никого.
— А когда Срепы-то будут? — поинтересовалась Стася. Гордей, развалившись сразу на двух сиденьях, пожал плечами и, глядя в окно, протяжно зевнул.