Мерзавец

Шагаева Наталья

Вышвыриваю окурок, прыгаю в тачку и срываюсь с места.

Гоняю по городу без направления, нарушая правила, попадая под камеры, врубаю музыку на полную громкость, стараясь не думать о том, что моя Вишня может делать там наедине с мужем.

Моя Вишня…

Не моя.

Замужем.

Сука, отчего так хреново-то? Сколько их вокруг таких красивых, бери любую… Мне просто казалось, что она другая, нереальная, эксклюзивная. А по факту… А по факту прекрасные феи только в сказках. А в моей реальности все насквозь фальшивое.

И ведь не было между нами ничего. Поцелуй…

Да скольких я целовал, трахал, половины имен даже не помню, и плевать – ничего не трогало… А этот почти невинный поцелуй задел что-то очень глубоко внутри.

Анна

— Видишь, я даже не спрашиваю тебя, где ты была и кто этот урод, который тебя привез.

— А я и не собираюсь отчитываться, — отмахиваюсь, останавливаясь возле своей двери. Сжимаю в руках ключи, но не спешу открывать. Если бы не Матвей, я бы вообще не впустила Игоря даже в подъезд. Меня накрыло в машине Мерзавца. Снова накрыло тотальным контролем, от которого я пытаюсь убежать. Я никому ничего не должна и хочу сама контролировать свою жизнь.

Может, я высказалась резко, но максимализм и стремительность Мерзавца вывели меня из себя. И потом, я испугалась. По-женски испугалась, что будет конфликт. Не хочу никого сталкивать. Это мои проблемы, и решать их должна я сама. Не хочу быть никому должной, не хочу, чтобы кто-то говорил за меня. Хочу, наконец, сама принимать решения и отвечать за них.

— Я не требую отчетов. Видишь, я меняюсь. Ты этого хотела?

— Попов, я ничего уже не хочу. Меняйся не для меня.

— Ань, я вообще извиниться пришёл, за грубость. Я переборщил в нашу последнюю встречу. Возьми цветы, — снова тянет мне свой букет.

Да боже ты мой!

Еще пару недель назад я была никому не нужна и не страдала по этому поводу. Наслаждалась одиночеством. Что им всем от меня нужно? Разве так сложно оставить меня в покое? Голова болит и кружится от стремительных событий этого дня. Остановитесь! Дайте подышать и осознать. Не давите на меня, мне становится тесно.

— Если я возьму цветы, ты уйдешь? — выгибаю бровь. Щелчок замка, старушка-соседка приоткрывает дверь и выходит на площадку. Осматривает нас прищуренным взглядом.

— Не курите здесь! — строго сообщает она нам.

— Мы не курим! — огрызаюсь я. Женщине семьдесят пять, живет с двумя кошками, и, видимо, единственное ее развлечение – подсматривать за жизнью других.

— Здесь накурено! — заявляет она нам. Правда, пахнет табаком, но мы здесь ни при чём. Игнорирую ее, снова обращая взгляд на Игоря.

— Да, Ань, я уйду, если ты примешь мои извинения.

— Я принимаю, — выдыхаю и забираю у него букет мной нелюбимых роз. Игорь подается ко мне, а мне некуда отступать, упираюсь спиной в стену.

— Мама в больнице, —

так печально сообщает он мне.

— Что с ней?

— Сердце. Обследование проходит.

Наверное, я плохой человек и так нельзя. Но все, что вертится у меня на языке, это: «Не может быть, у нее же нет сердца». Сдерживаюсь от комментариев.

— Желаю ей здоровья.

Не понимаю, к чему эта информация. Вызвать жалость? Некому обслуживать Игорюшу? Мальчик остался без мамки и растерялся?

— Давай завтра навестим ее? Потом пообедаем вместе, поговорим нормально. Я готов тебя выслушать.

Распахиваю глаза, всматриваясь в бывшего мужа. Он сейчас серьезно? Если мы навестим его мать вместе, ее хватит инфаркт. Да и не о чем нам говорить. Нужно слушать, когда человек хочет что-то донести. А сейчас мне уже нечего сказать. Ни одной претензии. Ничего! Пусто все. Я просто хочу развод.

Снова кидаю взгляд на соседку, которая, не стесняясь, на нас пялится, делая вид, что поливает цветы на подоконнике. Что за человек.

— Нет, Игорь, прости. Следующее заседание пятнадцатого числа. Пожалуйста, если ты изменился, прислушайся ко мне сейчас. Поступи как мужик, приди подписать эти чёртовы бумажки.

— Кто он?

— В смысле?

Я все понимаю, но не хочу этого разговора.

— Кто это разукрашенный урод на тачке стоимостью в десять лямов?! — почти кричит, вжимая меня в стену. Поразительная смена настроения: из заискиваний в агрессию.

— Никто! Отпусти! Или я… — вздрагиваю, когда Игорь дергается и резко оборачивается. Соседка огрела его лейкой для полива цветов.

— Ты что здесь раскричался, ирод! Ну-ка отпусти девочку, иначе полицию вызову! — неожиданно набрасывается на Игоря. Пользуюсь моментом, вынимаю ключи, начиная открывать дверь.

— Спокойно, это моя жена! — произносит Игорь, но отступает.

— Муж живет с женой, а тебя я здесь не видела. Иди отсюда, я сказала! — снова намахивается на него лейкой, начиная кричать на весь подъезд.

Распахивается соседская дверь напротив, откуда выглядывает дядя Ваня.

— Что происходит?

Попов в растерянности, а мне смешно.

Неожиданно.

Никогда особо не общалась соседями. Оружие в виде пластмассовой лейки в руках старушки выглядит угрожающе.

— Ваня, вызывай полицию! — кричит ему женщина.

— Да ухожу я, — отмахивается Игорь, начиная спускаться.

— Чтобы больше не видела тебя здесь! — угрожает ему соседка, а я смеюсь. У меня истерика. Я недолюбливала старушку, и она меня тоже. А вот как оно выходит.

— Аня, я позвоню, — кивает мне вслед Игорь и почти убегает. Да у меня тут охрана, оказывается, помощнее Мерзавца. Старушка с лейкой – самый действенный оберег от бывших.

Глава 16

Анна