Мертвый
Шрифт:
– А сознательные грешники и богоборцы – это кто? – не выдержав, перебил ее Артем.
Но Марина Сергеевна не разозлилась и спокойно пояснила:
– Сознательные грешники и богоборцы – это те верующие и неверующие люди, которые пропагандировали безбожие, а также те, которые понимали, что совершают грех или, в случае с атеистами – преступление, либо иное деяние, не предусмотренное Уголовным кодексом, но при этом осуждаемое их совестью, но, несмотря на это, грешили сознательно и без какого-либо принуждения со стороны.
– Разве все преступники страдают муками
– Я не сказала, что страдают, – спокойно поправила его Марина Сергеевна. – Но каждый из них, совершая преступление, знает, что он совершает преступление и понимает, что с точки зрения закона и/или тех норм поведения, которые приняты в данном конкретном обществе, это нехорошо и неправильно. И такое понимание порождает в них именно совесть, пусть они сами так и не считают. Даже самых отъявленных злодеев совесть тем или иным способом пытается отвратить от преступления – через внушение им страха наказания, например. Или как-то иначе – это неважно. Важно, что с точки зрения Высшего суда они сознательно идут против своей совести, которая является критерием для определения наказания для тех, в ком отсутствует вера в Бога. Это ясно?
– Ясно, – кивнул Артем, хотя про себя решил, что над этим еще стоит как следует поразмышлять. – А в Дыру, значит, как вы сказали, попадают все остальные?
– Примерно, так, – согласилась Марина Сергеевна. – В Дыре нет душ людей, веровавших в Бога при жизни, но нет и сознательных, скажем так, агитаторов против Бога и веры в Бога. Здесь нет тех, кто сознательно поступал против своей совести, внушавшей ему воздержаться от того или иного преступного деяния. Можно сказать, что здесь группируется то меньшинство человеческих душ, которые при жизни были хотя и неверующими, но в целом неплохими людьми, жившими по совести и в соответствии с правилами и законами, принятыми в окружающем их обществе.
– И в чем будет заключаться моя работа здесь, если я приму такое решение?
– Этого я сказать не могу, работа здесь есть разная. Я вот тоже отбываю здесь свой срок, как ты, вероятно, уже понял. Например, вполне можешь стать моим коллегой. Или кем-то еще. Решает Управляющий.
– А Управляющий – он кто? – осторожно поинтересовался Артем.
– Управляющие меняются. Насколько я понимаю, место управляющего – это одно из послушаний для тех, кто проходит очищение в Чистилище.
– То есть, это тоже обычный человек?
– Ну, во-первых, не человек, а душа. Человек – это когда тело и душа вместе. Однако, в отличие от служащих здесь душ, Управляющий никогда не пользуется служебным телом. Уж не знаю, почему, нам этого никто не объясняет. Видимо, правило у них такое. Хотя, и души у них даже внешне отличается от наших душ, как, скажем, спелый ананас от гнилого яблока. Впрочем, если здесь останешься, сам увидишь.
Артем, наконец, решился задать вопрос, мучивший его все это время:
– А назад, в свое тело, вернуться уже никак нельзя?
– Господи, Артем, какой ты еще ребенок, – чисто по-женски вздохнула Марина Сергеевна, – ну, какое тело? Ты же сам видел, во что оно превратилось.
– А что будет, когда Управляющий решит, что я исправился и отбыл наказание?
– Я и сама хотела бы это знать, – тихо ответила начальница. – Такие души просто исчезают отсюда. Но куда, думаю, тебе никто здесь не скажет. Не потому что секрет, а потому что никто просто не знает.
Артем поерзал на табуретке и продолжил опрос:
– А второй вариант, перерождение – это как?
– Ну, это вообще просто, – почему-то помрачнела собеседница с другой стороны стола, – пойдешь душой в какого-то еще не рожденного младенца. Но, как сказано – без сохранения воспоминаний о прошлой жизни. Это стандартная процедура, не знаю, зачем они всегда это уточняют. Хотя, если есть такая формулировка, вполне могут быть и исключения.
Она было задумалась, но быстро тряхнула головой и продолжила:
– Поскольку душа бессмертна, то при определенных обстоятельствах – как, например, у тебя сейчас, – она может воплотиться в новом теле. Обычно всегда без сохранения воспоминаний о прошлой жизни. По факту это будет означать, что где-то на Земле родится новый человек – мальчик или девочка – и душа, которую ты сейчас ощущаешь как душу Артема Дмитриева, станет душой этого нового человека. Говоря образно, Артем Дмитриев исчезнет и появится какой-нибудь Фриц Тайлинг или, скажем, Ануджа Бхаттар. И этот условный Фриц или условная Ануджа не будет иметь ни малейшего представления о том, что где-то в России когда-то жил человек, которого звали Артем и их душа до них принадлежала ему. Говоря еще проще – на этом твое существование как Артема Дмитриева полностью и окончательно прекратится. Ты исчезнешь как личность, но бессмертная душа продолжит свое существование, и в соединении с другим телом создаст совершенно новую личность.
Артем крякнул и высказал свое мнение:
– Я, конечно, не богослов, но есть ощущение, что у вас здесь какая-то странная мешанина из самых разных религий.
Марина Сергеевна весело рассмеялась:
– Это потому, что там, на Земле, каждая религия содержит лишь некоторую часть истины. Полная же истина неизвестна никому, кроме Бога.
– А кто-нибудь здесь Бога видел?
Госпожа начальница покачала головой:
– Бога видят лишь те, кто в раю. Да и то – это лишь предположение.
– Откуда же вы знаете, что Он вообще есть? – не удержался Артем.
– И ты это знаешь, – спокойно ответила Марина Сергеевна, – просто подумай.
Артем честно задумался и стоило ему это сделать, как он сразу же понял, что Бог есть – это окончательная и не подлежащая никакому сомнению истина.
Увидев его ошеломленный взгляд, начальница – не сказала, нет – она, что называется, – изрекла, так, как изрекается всякая незыблемая истина:
– Каждая душа знает, что Бог есть. Она не нуждается в доказательствах, поскольку сама по себе есть часть дыхания Бога. Для души не верить в Бога – это все равно, что не верить в себя саму.