Мёртвый разлив
Шрифт:
– Банды? – подсказал Вадим.
Брон добродушно рассмеялся.
– Сколько тебя помню, ты всегда склонялся к анархизму, – заметил он, – и власть не терпел в любых проявлениях. Но, как реалист, ты должен признать её необходимость, а из всех зол выбрать меньшее.
– Я ещё повыбираю, ладно? – проворчал Вадим.
– А пока ты привередничаешь, другим приходится действовать – по-твоему, это честно?
– И на здоровье, разве я против? Кстати, по-английски «банда» значит ещё и оркестр.
– Но мы же не
– Что в твоей отповеди впечатляет, так это «отнюдь», – заметил Вадим. – И где набрался – учителя, что ли, откопал?
– Генетическая память, – усмехнулся главарь. – А как же! У меня ведь бабка из графьёв, разве не знал?
– Господи, у тебя тоже? – изумился Вадим. – Если и дальше так пойдёт, скоро я один останусь крестьянским внуком. И плодовитые ж у нас были дворяне! Может, за это их и турнули?
– Ладно, Вадик, не увлекайся, – мягко предостерёг Брон. – А то Валет станет примерять тебя на роль княжеского шута. Или заподозрит меня в бесхребетности, что ещё хуже. Не все понимают общение вне субординации, поверь моему опыту.
Вадим покосился на притихшего, нахмуренного Валета и решил больше не дразнить крутарей – хотя делал это больше из любопытства, чем для удовольствия. Таких типажей в его коллекции ещё не было, а ведь он знал обоих много лет. Всё-таки насколько меняются люди!
– Ну хорошо, – спросил он, возвращаясь к названию, – какие варианты уже предлагались?
– Как известно, вокруг нас собираются в основном славяне, – ответил Брон, – если не по крови, так по культуре. К тому же это люди, приверженные, как правило, дореволюционным, даже досамодержавным ценностям.
– Имеешь в виду «камушки»? – не удержался Вадим. – Гм, ладно… Стало быть, решили углубиться в историю?
– Сейчас ведь многие оглядываются на старину, – сказал Брон. – Приходится соответствовать. И, по возможности, направлять.
– Наверное, в домонгольский период?
– Естественно. Чему могло научить нашествие? Только лакейству.
– Как насчёт православия?
– Тот ещё подарочек – от византийской-то тирании! Сам же говорил: бог должен быть внутри – как, скажем, у протестантов. А за православными он присматривает снаружи, точно вселенский жандарм.
– Выходит, копаем глубже – в язычество? Кстати, графьев тогда в помине не было.
– И бог с ними, «пойдём другим путём».
– Хорошо – названия?
– Честно сказать, первое, что в голову пришло: «Медведи», – тем более, пошла мода на зоологию.
– Н-да…
– То-то, что банально, – согласился Брон. – Затем я подумал: а почему не назваться Слонами? Помнишь же: «Россия – родина слонов».
– Смешно, – сказал Вадим. – Было когда-то.
– Пожалуй.
– Надеюсь, вариант: «Ударная дружина имени графа Борислава Костолевского», – не
– Даже в голову не приходил, – со смешком ответил Брон.
– Слава богам! – Вадим пораскинул мозгами. – А почему вам не назваться простенько и со вкусом: «Росичи»? Или короче: «Рось», – в пику Орде. Так сказать, ещё одна попытка противостояния на новом витке… Хотя, конечно, лучше бы с ними поладить. К тому же «Рось» перекликается с «рысью», так что и мода на зоологию будет в какой-то мере соблюдена.
– И с кличем «Рось!» бросаться в бой. – Брон усмехнулся. – Красиво – прямо как в кино. Но многие на это купятся – я в том числе… А почему ты считаешь, что с ордынцами лучше поладить?
– Потому что виток новый. Как бы ни хотелось некоторым дважды войти в реку, слишком мы пропитались друг другом за эти века. При желании, конечно, можно провести разграничительную линию – по языку, по религии, по разрезу глаз… И всё равно это будет условностью, вроде повязки на рукаве, – лишь бы не перепутать свою стаю с чужой. Но ведь повязки можно и заменить?
– Ты так в этом уверен? – вкрадчиво спросил Брон.
– Ну вот возьмём, к примеру, тебя. – Главарь весело вскинул брови. – Конечно, мужчина ты видный и вполне можешь служить образцом человечьей породы. Однако слишком тёмноволос для чистокровного славянина, тем более – для росича.
– Так ведь и ты тоже?
– Кто бы спорил! Правда, своей смуглостью я обязан то ли хохлам, коим больше других досталось от татар, не считая прочих, то ли румынам, произошедшим, кажется, из даков и римлян – а может, ещё из турок или арабов, кто поручится? От прежних племён и наций ныне мало что уцелело, а уж Россия всегда была таким котлом!
– Короче, предлагаешь договориться с узкоглазыми?
– Скажи ещё: «луноликими», – предложил Вадим. – Интересно, они-то как нас обзывают – носачами, что ли?
– Иудеи-то поносатее будут! – со смешком заметил Валет.
– А видел ты, как ордынцы ломают хребты непокорным? – спросил Брон. – Или вырезают конкурентов целыми семьями, чтобы не оставлять мстителей?
– Ну, у твоих-то горилл даже руку сломать трудно, – проворчал Вадим, всё-таки содрогнувшись. – Если не путаю, ордынцы живут по законам ясы, завещанной Чингис-ханом? Значит, тоже имеют понятие о чести – пусть и отличное от вашего.
– Не тебе объяснять, что их законы не распространяются на нас – как и их честь. И кто возьмётся им доказать, что между нами больше сходства, чем различий? Может, ты? Не говоря о прочем, мне было бы жаль потерять хорошего водилу. – Брон с сомнением покачал головой. – Очень не просто, друже Вадим, стать своим для всех – от творцов до крутарей. Простые натуры больше пугает непохожесть, чем привлекает подобие, – особенно, когда непохожести больше.
– Разве обязательно её демонстрировать?