Мёртвый разлив
Шрифт:
– «Никто не даст нам избавленья», – с ухмылкой процитировал Вадим. – А что, Тимушка, уж не пытаешься ли меня вербануть? Вот была б потеха! Из штатных патриотов во вражьи резиденты – без пересадки. Думаешь, хоть федеральные ястребки двинут тебя в гору? А не слишком ли ты шустёр даже для них? Им небось тоже надобны верные, а не хитрые вроде тебя. И влетишь ты опять!..
– Чёрт бы тебя побрал, – проворчал Тим, мрачнея, – вместе с твоими пророчествами. Если кто засланный, так это ты. Не замечаешь, Вадичек, насколько ты иной? Может, ты из будущего? Или этот самый…
– Профессор, – буркнул тот, – кислых щей. Ну, допивай, что ли?
После отбытия гостя Вадим всё же наведался к Алисе – во исполнение процедуры, кажется, сделавшейся необходимой не только дикторше. Лишний напряг он так сбрасывал, что ли? Или испытывал себя на стойкость к самым изощрённым искушениям?
Устав его ждать, хозяйка смотрела ТВ, раскидавшись по дивану: новые программы, свежие передачки, то-сё. Как ни декларировала она презрение к сему занятию, сейчас уставилась в экран, словно заворожённая, – даже на появление Вадима едва среагировала.
– Как, – полюбопытствовал он, – наши доблестные блюсты уже спасли братьев-сепаратистов от федеральной заразы? Пора, пора!
– Ты погоди, ладно? – попросила Алиса. – Не люблю прерываться. Если взялась за что…
Действительно, в квартире не звучала всегдашняя музыка и даже свет был приглушён до минимума, чтобы не отвлекал.
– Тебя этому муженёк научил, да? – хмыкнул Вадим, благоразумно усаживаясь сбоку от тивишника, вне досягаемости его лучей. – А вот меня настораживают люди, слишком поглощённые просмотром. Уж лучше разбрасываться. И ничего не принимать всерьёз – тем более такие поделки.
– Ну чего ты? – возразила женщина. – Как раз это сработано неплохо. Во всяком случае, струны затрагивает.
– Ага, – кивнул Вадим. – Когда я был маленький…
– У тебя тоже была бабушка! – хохотнула Алиса, среагировав на приманку.
– …я тоже любил красиво умирать, играя в войнушку, – невозмутимо продолжил он. – Даже, помнится, сам напевал траурный марш – для полноты картины. Так ведь с тех пор полагалось бы подрасти?
– Сколько я тебя помню, ты насмехаешься надо всем, – заметила женщина. – Должны ж у человека быть святыни!
– Зачем?
– То есть как?
– Ты замечала, что те, кто слишком печётся о костях, обычно не жалуют живых? Когда мне начинают заливать про святыни, я заранее жду подвоха – и редко ошибаюсь.
– Ну тебя! – в сердцах сказала женщина. – У тебя на всё найдётся ответ.
– Значит, я не мудрец, – смиренно признал Вадим. – Или ты не дура.
– Ты дашь мне досмотреть или нет?
– Я что, заслоняю?
– Болтаешь много!
– Надо ж себя чем-то занять?
– Молчанием. Shut up!
– Интересный эффект, – заметил Вадим, искоса всё же поглядывая на экран. – К чему эти затемнения по экрану, не знаешь?
– Чтобы выделить главное, не отвлекая зрителя деталями.
– Выходит, даже тут вам не позволяют определиться самостоятельно?
– Режиссёр старается быть понятней – что тут плохого? Господи, Вадим, в прошлый раз у тебя были совсем иные претензии!
– А знаешь, что такое «прожекторное
Безнадёжно вздохнув, женщина выключила приёмник, и сразу Вадим ощутил себя мерзавцем. Однако протестовать, он уже знал, было без толку. Только цену ей набивать.
– Между прочим, – сообщила Алиса, выжидательно на него глядя, – сегодня, перед уходом, Максик меня домогался – давно такого не было. – Женщина лицемерно вздохнула: – Бедняжка так выкладывается на службе!
– Ну и? – не удержался Вадим, хотя, в общем, это было за гранью его интересов. Но ведь любопытно!
– А что мне, жалко? Вдобавок и муж, какой-никакой.
– Ну и? – снова спросил он.
– А, очередная проба пера! – махнула рукой женщина. – «Каким он был, таким остался». Продержался, правда, дольше обычного – да только лучше уж обзавестись вибратором!.. Как ты там толковал: «лицом к лицу лица не увидать»? А на некоторые и смотреть не стоит.
– Без души потрудился, да? – усмехнулся Вадим. – Без огонька, без «комсомольского задора»… То ли было на сборах!
– Ну чего, там попадались отличные ребята, – возразила она – И меня очень ценили – прямо ух!..
– Было за что, наверно?
– Я ведь и с Максиком там познакомилась, а уж как он за мной бегал! Раз даже вломился в номер, когда мы заперлись… с одним. Потом чуть не повесился – еле отговорили. А когда наконец уступила (таким занудам проще отдаться), он же ничего не смог. – Алиса хихикнула: – Бедняжка, а ведь так хотел, так хотел!.. С тех пор и пробует себя периодически. А после отводит душу с другими: кто напоёт про его эротическое величие, лишь бы не уволил. Может, для того ему и карьера нужна? Чем выше поднимется, тем больше тёлок покроет, тем пуще о себе возомнит!
– Достал он тебя, – заметил Вадим. – Ладно, Алиска, хватит о грустном. Вообще: довольно разговоров. За сегодня я уже столько переговорил!..
Потом он и вправду занимался только обычным делом, размяв каждый её мускул на всю глубину, но сверх естества не чувствуя ничего. Зато обнаружил на теле дикторши несколько новых колечек, продетых в соски и возле пупка, – жаль, она не демонстрирует это с экрана.
От Алисы Вадим вернулся вымотанным настолько, что лишь наскоро ополоснулся и сразу завалился на диван. Теперь даже в самые холодные ночи он спал под лёгкой простынкой: не возникало нужды укрываться плотней. При усталости Вадим засыпал сразу, словно выключался, и без веских причин не просыпался раньше положенного. Для восстановления требовалась пара часов хорошего сна, но сегодня он не проспал и четверти, судя по ощущениям. Что-то случилось рядом – опасное.