Мертвый рай
Шрифт:
Записка была короткой: «Встречаемся там, где вылезли. Через час. День. Конец связи».
– Все! Ходу!
До сгоревшей двадцатиэтажки он рассчитывал добраться за полчаса. Если большие люди, о которых трепалась Ночка, действительно такие большие, если они достаточно могущественны, чтобы иметь с ними дело, то пусть уж как-нибудь изыщут способы появиться на месте переговоров вовремя. Или хотя бы с небольшим опозданием. Невзирая на комендантский час. Кто сказал, что только кандидаты на пустующие вакансии обязаны проходить конкурс. Пусть и работодатели
Славка с тоской глянул на монитор. Длительный оффлайн всегда давался ему тяжко. А сейчас Ткачу как раз и предстоять пережить разорванное соединение с любимой машиной. И, судя по всему, – надолго разорванное. Может быть, навсегда.
– День, давай хотя бы запустим «Летящий глаз»? Проверим дорогу, а?
Возможно, Славка думал о собственной безопасности. Возможно – просто желал оттянуть неприятный момент.
Денис был непреклонен:
– Потратим минуты три на подключение и тестирование камеры. Как минимум, столько же уйдет на вывод «глаза» к позиции. Уже нет времени. Лучше возьми фонарик. Или – два. Или сколько там у тебя есть? Бери все – пригодятся.
– Один есть, – сварливо буркнул Славка. – Взял уже. Ну а оружие-то какое-нибудь прихватить можно? Командир, мать твою!
Оружие? Денис оглядел комнату. Ерунда. Ничего подходящего под грозное определение «оружие» здесь нет. И быть не могло.
– Если хочешь, возьми своего «мудака», – кивнул он на шокер в стакане-заряднике. – В случае чего поможет отключиться. Это я по себе знаю.
– Да уж возьму, не сомневайся, – прошипел Славка, влезая в куртку.
И в высокие ботинки.
Зашнуровался он быстро.
Оргов заметила глазастая Юла. Первой заметила – в квартале от сгоревшей двадцатиэтажки. Операторы – все трое – юркнули в закопченный подъезд, через пролом на первом этаже спустились в подвал и…
И вот тут Денису стало нехорошо.
Вход в подземелье отсутствовал. Ну то есть совсем. На месте норы, из которой он с Ночкой выбрался сегодня утром, – лишь просевший грунт. Тайный лаз обвалили, замуровали, запечатали, причем совсем недавно. И не исключено – изнутри, снизу. Видать, подземному племени бомжей-каннибалов ни к чему рассекреченные выходы на поверхность. Особенно те, о которых знают обладатели смертоносных «Дождиков».
И назад, на улицу – нельзя. Не пройти уже незамеченными мимо группировщиков.
Что ж, раз такое дело, придется пока отсиживаться в подвале. Тоже ничего себе местечко. Укромное. И неприятное – жуть. Груды мусора, уголь, осыпавшаяся штукатурка. Вверху, на грязных стенах – зловещий прищур редких слуховых окошек. А в окошках – скупой лунный свет. Почти никакой свет.
Осторожно – не дай бог что хрустнет-треснет – присели на пол.
– Мрачновато, – сдавленно прошептала Юла. – Что тут произошло-то?
Славка просветил:
– Давняя история. Говорят, жильцы
Н-да, бедолаги… Денис сочувствующе покачал головой. «Черный» налог – негласная дань, взимаемая группировщиками с каждого дома – давно стал таким же естественным и обыденным явлением, как и оплата коммунальных услуг. Не заплатить его – это просто не укладывается в голове! Ежемесячно по квартирам ходят бледные от страха председатели жилищных товариществ и…
– И что? – выдохнула Юлька. – Что дальше?
– Что-что… Орги подперли подъездные двери снаружи, а окна – и так все на решетках. Как везде. Потом то ли насос пригнали, то ли пожарную машину где-то взяли. Только цистерну залили не водой, а солярой. И окатили дом. Из шланга. По самую крышу. И подпалили. Говорят, не спасся никто. Здесь, говорят, до сих пор валяются обугленные человеческие кости.
Лучше бы он об этом не вспоминал!
Юла подскочила с грязного пола. Предательски звонко лопнуло попавшее под ногу стекло.
Снаружи послышались крики. Те, кто разгуливал по ночным улицам, глухотой не страдали.
…Хуже всех пришлось Славке. Ткач придерживал спрятанного в рукаве «мудака», а потому и грохнулся, когда их втолкнули в круг, – неловко, не успев сгруппироваться. Разбил фонарик в кармане. И локоть, наверное, здорово отбил. И плечо.
Ну и дурак! Надо было не тормозить, а лупить шокером сразу – в суматохе, пока их еще гнали пинками из подъезда, на улицу. Пробил бы брешь, да сбежал. Сам, один, конечно, но никто б не упрекнул. Шансов, конечно, маловато, но хотя бы попытался. А сейчас… Сейчас уже слишком поздно. Операторов сейчас обступало слишком плотное кольцо камуфляжа и масок.
– Привет, шледила!
Из безликой стаи Волков выступил, поигрывая заточкой, невысокий группировщик. Подошел к Денису, чуть приоткрыл похабную рожу. Глумливую беззубую ухмылку не узнать было трудно. Тот самый шестерка с Пяточка! Ох, и тесен мир, когда не надо…
– Подыхать будешь долго шледила, понял?
Чего уж тут не понять! Денис прикидывал: съездить что ли напоследок по этой наглой морде в маске? Чтоб еще одним зубом меньше стало… Все равно ведь подыхать. Все равно ведь долго.
– Хватыт трэпатся! – донеслось от подъезда.
Тоже – знакомый акцент…
Массивная фигура борца восседала на разбитых черных ступенях.
«Трэпатся» перестали. Сразу. Все. Что ж, по крайней мере, приказы здесь пока отдают не злопамятные шестерки. А хотя… Все равно. Эта оргская кодла вряд ли отличалась гуманизмом.
– Чмо, сука-блать, уйды, дай я на ных пасматрю, – потребовал вожак.
Чмо? Подходящая кликуха для ублюдка. А ведь как пыжился, изображая важную птицу.
Шестерка спешно отскочил в сторону. Зашепелявил – часто, вкрадчиво: