Мертвый лед
Шрифт:
Что бы он ни увидел на моем лице, это сделало его еще счастливее, и он поторопился навстречу
– Ну, давай, подари Сину его утренний поцелуй, - сказал Никки.
Я не решалась.
– Доктора здесь. Домино у меня. Иди.
Я коснулась его руки, не уверенная, что смогу пробраться через толпу, чтобы поцеловать его, и пошла навстречу другому мужчине моей жизни. Я хотела обнять его, но вспомнила, что до сих пор покрыта высыхающей слизью вертигра, как раз вовремя, чтобы уберечь одежду Синрика. Поцелуй получился неловкий, потому что я не дала ему обнять себя. Он
– Что ты делала сегодня на кладбище? Что это в твоих волосах?
– он засмеялся и покачал головой.
– Долгая история, ты так хорошо выглядишь, не хочется портить прикид, размазав все это по тебе.
Он обернулся и увидел Домино.
– Я почувствовал кое-что из этого, прежде чем Жан-Клод закрыл нас всех. С Домино все будет в порядке?
– Думаю да, но я забыла, что он слабее некоторых из вас, поэтому не так быстро исцелится, как ты или Никки.
– Или как большинство из нас, - обеспокоенно сказал он.
Я провела относительно чистой рукой по его рубашке, прикрывающей очень привлекательную грудь.
– Для чего ты так оделся?
– Я знал, что ты забудешь, так что все нормально, но сегодня награждение выпускников в школе, куда могут прийти близкие, а затем будет фуршет.
– Я правда совсем забыла, но мне кажется, мы договорились, что я не хожу на родительские дни, потому что я тебе не мамочка.
– Я попросил Натаниэля, чтобы он пришел как мой брат, как Никки и Мика. Но ты, - он дотронулся до моего лица, заставляя посмотреть на него, - я хочу, чтобы ты пришла как моя девушка.
Я снова растерялась. Вся моя новообретенная решимость не винить своего товарища по выживанию после злобных козней Матери Всей Тьмы испарилась, и я снова запаниковала.
– Не уверена, что это хорошая идея. На самом деле я уверена, что это плохая идея.
Он снова коснулся моего лица, и это заставило меня замолчать, возможно, к лучшему.
– Я знаю, что для тебя моя учеба в старшей школе и разница в возрасте проблема, но мне девятнадцать, по закону я взрослый. Мы живем вместе, спим друг с другом, если это не делает тебя моей девушкой, то я не знаю, что тогда.
– Не знаю, что тебе сказать.
Он улыбнулся, не так счастливо, но все же это была улыбка.
– Скажи, что будешь там в сказочном платье, что другие парни будут дико завидовать мне, потому что в моей жизни есть ты.
– Я не знаю.
– Анита, - сказал он так, как иногда говорит Мика или Натаниэль, словно говоря: «Ты способна на большее, чем это.»
С каких интересно пор Синрик может говорить с такой интонацией?
– Во сколько?
– спросила я в итоге. Не страшно, если я узнаю время.
Он ответил мне.
– Мне надо вернутся к работе с ФБР.
Его глаза наполнились тем выражением, которому его научила я - раз за разом отдаляясь. Я взяла его за руку.
– Не смотри на меня так, я не хочу быть занозой в заднице.
– Тогда перестань ей быть, - ответил он, и это прозвучало очень разумно.
– Это не так просто, - сказала я
– Анита, я очень старался не быть
Он старался, действительно старался.
– Прости, - сказала я.
– Не извиняйся, просто выбери хорошенькую тигрицу, и все будет забыто, - он ухмыльнулся и поиграл бровями.
Это заставило меня улыбнуться.
– Я не обещаю девушку, но я обещаю присмотреться к ним.
– Это все, о чем мы просим.
Я посмотрела на него и сказала то, о чем подумала:
– Когда же ты вырос, и как я этого не заметила?
– Ты была слишком занята, пытаясь запихнуть меня в детскую комнату, чтобы позволить мне вырасти из нее, - ответил он мягким голосом.
– Это правда, - сказала я.
– Меня не волнует твоя честность, Анита, просто скажи, что ты позволишь Натаниэлю помочь тебе одеться и будешь сегодня со мной.
– Я постараюсь.
– Постараешься сбежать от ФБР вовремя или не чувствовать себя неловко настолько, чтобы взять меня за руку при всех в школе?
Я задумалась и попыталась ответить, несмотря на внезапную слабость внутри:
– Как насчет и того, и другого?
– Это хорошо.
Он улыбнулся и наклонился ко мне, и я поднялась на мыски, упираясь ладонями в его грудь, чтобы не упасть на него и не испачкать рубашку. Мы не могли прикасаться друг к другу как обычно, но этот поцелуй не был плохим. Он прошептал глубоким и низким голосом:
– Хотелось бы мне остаться и помочь тебе принять душ.
И от этих его слов внизу моего тела зародилось томление, и я опустилась на всю стопу. То, что он может оказывать на меня такое влияние, все ещё беспокоило меня, но не так сильно.
– Мне тоже, - промурлыкала я, но не смогла взглянуть при этом на него.
Он рассмеялся, и это был очень мужской смех.
– Позже, сегодня ночью я помогу тебе снова испачкаться. Мы с Натаниэлем работаем кое над чем.
– Это над чем же?
– спросила я неожиданно подозрительно.
– Увидишь, и тебе понравится, я обещаю. То есть я думаю, что тебе понравится, - он, казалось, о чем-то серьезно задумался, затем рассмеялся, полагаю, больше над собой, чем надо мной.
– Мне пора бежать, не то опоздаю на занятия.
Он еще раз быстро поцеловал меня и пошел к своей машине. Это был новехонький Корвет Стингрей насыщенного синего цвета, оттенком между цветом его глаз и глаз Жан-Клода. Это был преждевременный подарок в честь выпуска от Жан-Клода. Синрик скользнул в машину, будто она была создана для него: гладкая, красивая и чисто мужская. Это была красивая машина, и он отлично смотрелся в ней и управлял ей хорошо всего после нескольких уроков по обращению с механической коробкой передач. Я по-прежнему считала, что это был странный подарок на выпускной, и он поднимал планку слишком высоко. Я имею в виду, какого черта теперь всем остальным дарить ему на выпускной? Фактически машина была ото всех нас, но Синрик не был дураком. Обтекаемый спорткар был целиком и полностью во вкусе Жан-Клода. Мы с Микой выбрали бы что-то более практичное. Натаниэлю нравилась машина.