Мёртвый город

Пучков Лев Николаевич

Старый конторский стол, обитый дерматином, шкаф с папками, обшарпанный сейф, аккуратно заправленная солдатская кровать у одной стены, узкая деревянная скамья у другой. Вешалка с верхней одеждой в одном углу, тумбочка с радиостанцией Р-123 в другом. На столе пепельница с окурками, аккуратно вскрытая с торца пачка «Беломора», стакан с чаем в подстаканнике, колотый сахар в чашке и заложенная посерёдке старой советской открыткой с 23 Февраля книжка «Граф Монте-Кристо» с затёртой до дыр обложкой и истрепанным переплётом.

Вот такой

кабинет. Как видите, по военным меркам вполне даже уютно. И на мой взгляд, обнадёживающая деталь: человек, читающий такие книги, не может быть злыднем.

Кстати, про Р-123. Тех антенн, что я видел на крыше, явно многовато для такой игрушки, и они слишком мощные (тут хватает одного четырёхметрового штыря), значит где-то в здании есть аппаратная с некоторым количеством иных средств связи. А это, вкупе с вездеходами во дворе наводит на мысль, что в комендатуре есть отдел или какое-то иное подразделение Хозяев. Не думаю, что в настоящий момент мне это как-то пригодится, но кто его знает, в какую сторону изменится ситуация…

Комендант был облачен в старый выцветший камуфляж, валенки, подшитые кожей, и меховую душегрейку. Мне показалось, что у него радикулит: он кренился на один бок и регулярно потирал спину.

– Вы комендант?

– Угадал.

– Как к вам обращаться?

– Ишь какой прыткий! Я сам к тебе обращусь, когда надо, ты просто слушай внимательно и делай что говорят.

Подойдя вплотную, комендант придирчиво осмотрел меня, вертя из стороны в сторону, словно некий неодушевлённый объект, и пожал плечами:

– Не похож на диверсанта.

– Согласен, – кивнул командир патруля.

– Как звать?

– Александр Дорохов, – представился я.

– Значит, говоришь, московский родственник Ваньки Щукина?

– Так точно, – кивнул я.

– Ты военный, что ли?

– Служил в войсках связи, – не стал скрывать я. – После института, «пиджаком». Год назад демобилизовался, теперь на вольных хлебах.

– Понял. А сейчас кем трудишься?

– Художником.

– Художником? Это хорошо. Портреты рисуешь?

– Да всё помаленьку рисую. Портреты, пейзажи, не шибко здорово, но люди берут, с голоду, как видите, не умер.

– Это хорошо. – Комендант кивнул командиру патруля: – Развяжи.

Командир дежурно предупредил меня, чтобы не делал глупостей, и избавил от пут.

Ну вот, жизнь потихоньку начинает налаживаться. Сейчас чайку предложит, и…

– Раздевайся. – Комендант кивнул на скамейку у стены.

Упс… Сглазил. Хотя нет, это ведь тоже входило в список возможных перспектив.

– До…

– До трусов. Хм… Не бойся, мы не такие, это просто досмотр. Обыскивали его?

– Конечно, – кивнул командир патруля.

– «Конечно»… Поди охлопали наскоро, и вся недолга. Карманы выворачивали?

– Ннн… нет, но всё проверили. Магазины нашли…

– Ладно, сейчас посмотрим, что вы там не нашли.

Я стал раздеваться, складывая

одежду на скамью. Комендант не побрезговал лично проверить мои вещи, прощупал каждый шов, вывернул все карманы и прогнул-простучал обувь. Похоже, он знал толк в такого рода процедурах. Возможно, я ошибся насчёт начальника ЖЭУ и в мирное время товарищ занимался совсем другими делами.

– Чисто, – резюмировал комендант. – Одевайся.

– Я же говорил, – приободрился командир патруля.

– А по дороге он ничего не выкидывал? – не унимался комендант.

– Нет.

– Точно?

– Виталий Палыч, вы за кого меня держите? – вежливо возмутился командир. – Как взяли, он всё время на виду был, за каждым шагом следили!

– Ну-ну… Ладно, будем считать, что всё правильно сделали.

Пока я одевался, комендант забрал у командира патруля мой автомат, сноровисто разобрал его и стал исследовать. Посмотрел ствол на просвет, скрутил компенсатор, пальцем потёр дульный срез, проверил газовую трубку, опять пальцем поковырял, затем стал нюхать ствольную коробку.

– Ага… Когда стрелял?

– Сегодня утром.

Отпираться не стоит. При поверхностном обслуживании, что называется, «на коленке», всё равно остаётся нагар и запах пороха.

– И по кому палил?

– От «курков» отстреливался.

– Где это было?

– Возле библиотеки на Старой Площади. – Я намеренно назвал известное всем аборигенам место в противоположной стороне от хлебозавода. – Мимо проходил, без разговоров начали стрелять. Побежал, увязались, выпустил магазин для острастки.

– Попал?

– Да бог его знает. Вроде там у них никто не орал, но сразу отстали.

– Хорошо, проверим.

Ага, замучаетесь проверять. К этой библиотеке на Старой Площади (не путать с аналогичным местечком в Москве) горожане на пушечный выстрел боятся подойти. Как «курки» туда вселились, люди из половины ближайших домов переехали. Интересное местечко, позже мы к нему обязательно вернёмся…

– Воля ваша, проверяйте. Думаю, там весь квартал стрельбу слушал.

– Проверим, проверим… А автомат, говоришь, в «армянском доме» взял?

Командир патруля прилежный парень. С памятью у него полный порядок, всё как есть пересказал.

– Так точно.

– Угу… – Комендант сел за стол, закурил и, пристально глядя на меня, стал размышлять вслух: – Так… Ваньку Щукина я знаю. Оболтус ещё тот. Если ты его родственник, значит, такой же оболтус. Но про «армянский дом» тоже знаю. Это было славное дело. Точно там участвовал?

– Да, мы там с Ваней были. Можете проверить.

– Обязательно проверим. Но так, на вид, ты нормальный парень, на диверсанта не похож. Осталось только подтвердить личность. Давай так сделаем: скоро к нам должны подъехать из центральной комендатуры, мы тебя им передадим, пусть они там на месте и разбираются. А пока суть да дело, ты давай нарисуй нам что-нибудь.