Мертвый Город
Шрифт:
Практически все детали головоломки встали на свои места. Почти все. Пазл собран, не достает лишь нескольких частей, их немного, но от этого они не становятся менее важными.
Клаус заканчивает свой рассказ, и какое-то время мы сидим молча. Я обдумываю все только что услышанное, а человек напротив меня глядит в окно, полной грудью вдыхая свежий воздух.
– Ты изменился, – я первым нарушаю молчание.
Он переводит на меня взгляд своих серо-стальных глаз и едва заметно улыбается.
– Надеюсь, в лучшую сторону.
– Есть ли разница?
– Есть, – твердо отвечает он.
Пожимаю плечами – пусть думает, что хочет.
– Что ты будешь делать дальше?
– Сначала выберусь отсюда.
– А потом?
– Потом я проверю все, что ты мне сейчас рассказал.
Клаус кривит губы в такой знакомой не то улыбке, не то ухмылке:
– Каким же образом?
– Посмотрим. Но ты и сам должен понимать – все, что ты мне рассказал, слишком серьезно, чтобы просто принимать на веру.
Он кивает, а потом роняет:
– Насчет ребят… Катя, Соня…
– Не смей! – резко перебиваю его. – Не смей. Это мое…
– Как знаешь, – он отворачивается к окну.
Тупая боль снова давит меня, не то сжимая сердце, не то разрывая его изнутри, но дыхание сбивается от нахлынувших воспоминаний.
– Ты должен понимать, что для меня все это было всерьез, – говорю ему, успокоившись.
– Да, прости меня, – Клаус искренне извиняется. – Я не подумал, что говорю.
Мы снова молчим, но через секунду он говорит:
– Я понимаю, что все действительно очень серьезно, даже слишком, чтобы ты поверил мне на слово. Особенно учитывая наши с тобой непростые отношения. На твоем месте я бы поступил так же – попытался бы все проверить. Хотя, честно говоря, не представляю, как это можно сделать.
Я собираюсь ответить ему, даже рот открываю, но в этот момент у меня из-под ног уходит пол, летит навстречу и больно бьет в бок, как раз с левой стороны. Раненная нога тут же дает о себе знать, отзываясь позабытой уже болью. Клаус тоже оказывается на полу вместе со своим стулом и недоуменно оглядывается по сторонам.
– Что за…? – начинает он.
– Вставай! – кричу ему, поднимаясь. – Уходим! Быстро!
Еще один удар сотрясает стены, и по ним в разные стороны извилистыми линиями ползут ширящиеся трещины. Белые стены, коридор, окно и город за ним исчезают, оставляя после себя обширное полутемное помещение. Стены вокруг стонут и скрипят, как раненный зверь, словно вот-вот развалятся. Под ногами – ненадежный пол, весь в зияющих темной пустотой провалах. Еще один удар. Меня снова швыряет на пол в считанных метрах от одного из них. Едва поднявшийся Клаус тоже падает, но пол под ним осыпается, и парень проваливается вниз. Я успеваю дотянуться до него и хватаю за руку. Пол продолжает разваливаться, но подо мной, к счастью, еще держится. Крепко вцепившись в мою руку, Клаус висит над двадцатиэтажной пропастью, кажущейся из-за плохого освещения бездонной. Он глядит испуганно вниз, а потом поднимает глаза на меня.
– Не правда ли знакомая ситуация? – бросает он нервно и коротко смеется.
– Лезь давай! Хватит болтать! – кричу ему.
– Нет… Оружейник… – он хватает ртом воздух, задыхаясь от напряжения. – Все-таки забавно… получается.
Его кисть понемногу выскальзывает из моей хватки, а он даже не пытается выбраться и через мгновенье просто разжимает свои пальцы.
– Что ты делаешь?! – Я усиливаю захват, насколько хватает сил, и на какой-то момент останавливаю его скольжение.
– Отпусти, – Клаус болезненно морщится
После этих его слов я успокаиваюсь, но все равно продолжаю удерживать его над зияющим провалом.
– Ты готов уйти сейчас? – хрипло спрашивает он. – Потому что я готов, и буду сейчас уходить.
– Как же ты меня достал! – не могу сдержать злости. – Уходи, если готов!
– Надеюсь на скорую встречу, – бросает он напоследок и, дернувшись всем телом, вырывается из моих рук.
На неуловимый миг он зависает над пропастью и, прикрыв глаза, летит вниз. Затаив дыхание, я слежу за его падением. Чего он ждет?! Клаус пролетает, наверное, половину расстояния до смутно угадывающейся в полутемном помещении земли и наконец-то исчезает в воздухе.
Какое-то время я просто лежу, без единой мысли глядя вниз, в полумрак здания, а потом вдруг чувствую, как из-под меня начинает уходить пол. Распластавшись по всей поверхности, чтобы уменьшить давление и распределить свой вес, я умудряюсь отползти как можно дальше от опасного участка, пока не упираюсь в стену позади. Оглядываюсь и вижу дверной проем, а за ним – ступени лестницы, ведущей вниз. Вскакиваю на ноги и тут же морщусь болезненно, когда о себе дает знать поврежденная нога. С виду лестница не пострадала, но мне некогда проверять, и я начинаю спуск. В нескольких местах ступени все-таки обвалились, и мне приходится перепрыгивать через провалы. К счастью, новых толчков не происходит, и я довольно скоро оказываюсь внизу, на земле. Не задерживаясь, покидаю опасное здание и отхожу от него на сотню метров, снова оказавшись в жиже. Из-за больной ноги мне не слишком удается спешить, да и грязь цепляется за ноги при каждом шаге, не желая выпускать. Чертыхаюсь про себя за собственную глупость. Два раза на одни и те же грабли. Желаемое происходит едва ли не быстрее, чем я того хочу. Ледяная тропа появляется передо мной, и я с облегчением ступаю на нее. По пологой дуге дорожка тянется вокруг здания, выводя к противоположной стороне дома.
Глава 11
Начинается дождь. В недоумении я поднимаю голову и вижу, что небо уже не сходит с ума, закручиваясь в невероятном хороводе. Сейчас по нему лениво ползут куда-то вдаль тяжелые тучи, а из них идет самый обычный дождь. С каждой минутой он все усиливается, и вот уже это не просто дождь, а настоящий ливень. Почти моментально я промок до нитки, а замерзшая грязь под ногами стала вдруг невероятно скользкой, и я чуть не упал, поскользнувшись. Хватит! Я останавливаюсь и готовлюсь плести, но прежде чем начать работать, я вижу его и, более ни на что не отвлекаясь, даже на дождь, направляюсь к нему.
Первое, что я вижу – это кончик хвоста. Мне приходится сделать изрядный крюк, чтобы добраться до гигантского змея. Зачем? Вряд ли я смогу сейчас ответить на этот вопрос. Вода, падающая с неба, смывает с его тела грязь, заставляя красиво блестеть антрацитово-черную чешую. Там, где она осталась целой. Страж лежит на боку, и я могу рассмотреть на его спине замысловатую вязь светлого узора, тянущуюся от головы и до кончика хвоста. Смывая грязь, дождь обнажает и страшные раны. Чешуйки в этих местах разломаны, вдавлены внутрь, открывая взгляду светло-розовую плоть. Редкие судороги сводят тело Стража, напоминая, что он еще жив. Жив, но уже не борется и не сопротивляется смерти.