Мертвый Город
Шрифт:
Со смесью страха и восхищения Соня, стоящая со мной рядом, глядит на здания впереди и небо над нами, закручивающееся невероятной каруселью немыслимого размаха. На наших глазах центр небесной круговерти вдруг начинает опускаться и, вытянувшись страшной воронкой, упирается в крышу высотки справа. Очертания туч смазываются – настолько они ускоряются в своем движении. Всполохи света, скрытые до сих пор тучами, вырываются из косматого плена и разгневанно шипя, ослепительными молниями начинают бить в здание. Как-то сразу воздух наполняется озоном, перебивая запахи, доносящиеся до нас с озера-болота. Грозовая свежесть прогоняет прочь затхлость и гниль, которые только сейчас начали накатывать на нас смрадными волнами. А молнии
Клаус мрачно смотрит на разрушающееся здание, прикрывая ладонью сощуренные глаза и недобро искривив рот.
– Мы ведь должны были туда попасть? – растеряно произносит Соня. – Что же нам делать? Молнии разрушают их.
– Пока только одно, – поправляю ее машинально, пытаясь сообразить, что же нам делать дальше. – Думаю, нам стоит подобраться к ним поближе. Клаус?
Парень кивает, не отрывая взгляда от невероятного зрелища.
– Тогда выдвигаемся. От болота держимся подальше, идем вдоль домов, – в самом деле, не стоять же на месте.
За несколько минут мы добрались до первой из трех улочек. За это время высотка, в которую беспрестанно бьют молнии, уже не досчитывается нескольких верхних этажей. Я могу и ошибаться, но нет – воронка опустилась ниже, втыкаясь в целые пока стены. От вида разворачивающегося действия создается странное впечатление, будто вся небесная громада, закручиваясь необъятной юлой, держится только за счет здания, которое так упорно продолжают разрушать мощные разряды. Кажется даже, что когда оно разрушится окончательно, небо потеряет опору и рухнет на землю.
Слабый ветерок приятно холодит лицо, освежая его, и я ловлю себя на мысли, что радуюсь не столько его прохладе, сколько отсутствию дождя. Страшно подумать, сколько воды способны извергнуть из себя эти огромные тучи. Я слишком устал, чтобы думать о чем-то, кроме нашей цели и о том, как до нее добраться. Я не пытаюсь понять природу этого исполинского торнадо, хотя, честно говоря, думать тут особо не о чем. Несомненно, это дело рук нашего врага. Не значит ли это, что он разрушает здания, уничтожая и точку выхода из этого мира? Очень может быть. Но, выходит, он сам находится где-то неподалеку, чтобы контролировать весь процесс. Я невольно замедляю шаг, когда до меня вдруг доходит страшная мысль – а если мы так и останемся в этом мертвом городе, навсегда лишенные возможности покинуть его? Нельзя сдаваться – нужно помешать ему. «Достаю» бинокль и подношу к глазам. Стараясь не смотреть на яркие вспышки, изучаю сначала левое, а потом и правое, частично разрушенное здание. Несмотря на их близость, ни один разряд не задевает похожий на башню дом слева. Его окна слепо глядят вокруг пустыми провалами, озаряемые изнутри близкими вспышками.
– Что там? – спрашивает Соня встревожено, вставая рядом со мной.
– Ничего, – отвечаю и опускаю бинокль, но сразу подношу его к глазам, снова и снова внимательно осматривая стены разрушаемого здания.
– Видишь что-нибудь? – Клаус бросает беспокойные взгляды на близкое болото.
– Не знаю, – бормочу себе под нос.
Я заглядываю в каждое окно, начиная с первого этажа, пытаясь понять, что не дает мне покоя. Похоже, в здании сохранились межэтажные перекрытия, потому что окна с девятого по двенадцатый этаж темны. Странно. Но почему тогда окна восьмого и ниже этажей вспыхивают в свете молний? Всматриваюсь до рези в глазах, но ничего не вижу. Слишком далеко.
– Что-то непонятное, – обращаюсь к Клаусу.
– Что? – настораживается он.
– Не знаю. На четырех этажах окна не отсвечивают свет, хотя разрушается уже четырнадцатый.
– С девятого по двенадцатый? –
– Да, – киваю.
– Ты что-то увидел? – это Соня.
– В том-то и дело, что нет, – озадаченно отвечаю я.
– Что будем делать? – интересуется Клаус, не сводя глаз с болота.
– Нужно остановить это светопреставление.
– Почему? – искренне удивляется он. – Я думал, мы ищем человека в черном плаще.
– Так и есть, – соглашаюсь с ним. – Но он же не просто так рушит здание? Скорее всего, там выход из этого сна.
– Может быть, – задумчиво тянет парень. – Что ты предлагаешь?
– Объединим усилия и попытаемся развеять эту грозу.
– Давай попробуем, – кивает он, – только сперва предлагаю отойти от болота подальше. Хотя бы в дом забраться, – и показывает на здание, у стены которого мы стоим.
– Успеем еще, – не соглашаюсь я. – Молнии вот-вот доберутся до темных окон, а там как раз и может находиться выход.
– Хорошо.
– Соня, гляди в оба, пока мы будем работать, – прошу девушку, и та кивает в ответ.
Мы плетем ткань сна, чтобы предотвратить полное разрушение здания. Материя этого мертвого мира начинает поддаваться, отступая перед нашим напором, но почти сразу гибко увертывается от манипуляций, а потом, словно каменеет – настолько неподатливой становится. А это значит только то, что наш враг оказывался готов к нашим действиям. Плохо. И странно. Потому что сейчас он показывает незаурядные способности, противостоя нам. А ведь я был уверен, что все у нас получится, как получилось у меня совсем недавно успокоить поднятый ублюдком ветер. Прошло, наверное, несколько минут, когда я открыл глаза, прекратив бесплодные попытки воздействовать на окружающую реальность.
– Ничего не получилось? – спрашивает Соня.
– Нет, – и через секунду открывает глаза Клаус.
– Наш противник оказался готов, – говорит он.
– И что же нам делать? – девушка смотрит на меня.
– Приступим к поискам, – мне с трудом удается скрыть раздражение и злость, вызванные собственным бессилием. – Мы должны найти этого Плетущего, он где-то недалеко.
– Согласен, – поддерживает парень.
Глава 8
– План такой, – начинаю я, но внезапно Соня испуганно вскрикивает, а Клаус, изменяя своей невозмутимости, замысловато ругается.
– Назад! – кричит он и вместе с девушкой пятится по узкой улочке прочь от болота.
Не оглядываясь, отступаю вслед за ними, но тут спотыкаюсь… нет, что-то цепляет меня за ногу и резко дергает. Я теряю равновесие и, все еще не видя противника, неуклюже падаю, заваливаясь на бок. Вижу, как Клаус бросается ко мне, а потом взглядом нахожу то, что сбило с ног и тянет куда-то. Что-то белесое и влажно поблескивающее толстым канатом обвило мою лодыжку и тащит к болоту. На короткий миг сердце сжимает паника, холодя внутренности и кровь, потому что с каждой секундой меня тянет вниз, в самое болото, откуда тянется то, что я принял сначала за змею. Пытаюсь упереться свободной правой ногой в землю, найти опору, какой-нибудь камень, хоть что-нибудь, но ничего не нахожу, пропахивая только глубокую борозду в песчаном грунте. Разбрасываю руки, бесполезно стараясь уцепиться за что-нибудь твердое, но под ними лишь ненадежный песок. Кто-то кричит сзади и сверху, а потом чьи-то руки хватают за разгрузочный жилет, на короткий миг останавливая скольжение. Расширенные от страха, на меня глядят голубые глаза, и светлая прядь снова упрямо лезет в них. Сильный рывок пытается вырвать меня из ее рук, но Соня вцепилась в меня намертво, однако равновесие не удержала и завалилась на землю, все также не отпустив меня. Пытаюсь приподняться, сесть, сделать хоть что-то, но девушка лишает меня этой возможности, прижимая к земле. Смутная тень смазанным силуэтом мелькает справа, и через секунду до меня доносятся странные звуки.