Мертвый город
Шрифт:
— Ню-ню…
Вскоре пришёл Иван. Принёс бутылку с водой, сказал, что санки готовы, а днёвку будем оборудовать в Володиной квартире.
— Это не совсем рядом, придётся немного прогуляться. — Он показал на карте. — Но если успеете до света, не страшно. А и не успеете, там везде можно пройти дворами, Вовчика все знают, так что проблем быть не должно. Зато никаких лишних движений и никого беспокоить не придётся.
— Хорошо, пусть будет так, — согласился Стёпа. — За сколько дойдём?
— С раненым на санках… — стал прикидывать Иван. — Привалы
— Дрова?!
— Не, ну а чё? Что нам, впотьмах шастать по тамошним «дровяникам»? Вязанку на санки, и вперёд. Всё равно раненого повезем, так что на скорость не повлияет.
— Блин… У меня просто слов нет…
— Да нормально, нормально всё! — весело одобрил Юра — похоже, такой местечковый подход к конспирации его немало забавлял. — Дрова — это первое дело. И пожрать что-нибудь надо.
— Естественно, и пожрать возьмём, куда ж без этого. Кстати, надо будет Валентине сказать, чтобы блинов постряпала, а то моя не успеет, и так весь день печёт.
— Ещё и пожрать…
— Ну так… Эти хлопцы, с которыми будем встречаться, они тут сколько находятся?
— Шестые сутки уже.
— А с хавчиком у них как?
— Никак. Засада — минус практически весь запас. Беспилотник им должен был провиант и аккумуляторы сбросить, ну и кое-что по мелочи, но не получилось.
— Ну вот, а ты говоришь. Без жратвы — никак. Без дров тоже. Понятно, что лишние движения, но деваться некуда, придётся тащить.
— Ладно, дрова так дрова, — окончательно сдался Стёпа. — За сколько дойдём?
— Два с половиной часа. Это с запасом. Два на маршрут, полчаса на все остановки и всякие мелочи.
— Хорошо. Выходим в четыре тридцать.
— Лады. Ну всё, отдыхайте спокойно, мы покараулим.
Катя, Виталик и Валентина расположились в одной комнате, мои коллеги с Маратом в другой, а мы оккупировали кухню в привычной компании: Виктория, Шаляпин, Нинель и я.
В Уютном Местечке кухня была не в пример просторнее, метров двадцать, наверное, — здешняя по сравнению с ней казалась жалкой каморкой Папы Карлы.
Вместо дивана тут был жёсткий топчан с постеленными сверху половиками, а Виктория примостилась на детской раскладушке, закутавшись в целый ворох штор. Несмотря на отсутствие печки, было не особенно холодно, возможно, из-за малого объёма помещения и из-за того, что полдня тут готовили. В Уютном Местечке, через пару часов после того как прогорала печка, было заметно прохладнее. А может, просто тут дом стоял так, что в окно не задувало.
Мы с Нинелью глупостями не занимались, просто лежали, крепко обнявшись, и грели друг друга. Нет, нас не смущал тот факт, что раскладушка Виктории была у нас буквально в ногах, — бабка вовсю храпела, и понятно было, что сейчас это не имитация.
Просто не было настроения. Чужой дом, новое место, переживания насыщенного событиями дня, перемены в Судьбе. Смешно звучит после всего вышесказанного, но мы теперь «на нелегале».
Спал я урывками,
Набегался за день, адски устал, нет бы сразу уснуть как убитому…
Но как доберусь до «дна», вижу там Марата на двери. Окровавленного, истерзанного, со смертной тоской во взгляде — причём чётко так, выпукло, ярко, как вживую. И «картинка», ко всему прочему, приправлена тошнотворным запахом: пот, кровь и свежий кофе.
Брр… Вздрагиваю, содрогаюсь весь, как будто тело судорогой свело, просыпаюсь. Пытаюсь понять, где я, прислушиваюсь, вроде Виктория храпит привычно где-то рядом, но почему-то не в той стороне, где обычно, и нет подо мной родного продавленного дивана, жёстко что-то…
— Тю-тю-тю, сладкий мой… Спи-спи-спи, всё хорошо…
И вроде бы день был богат на всякого рода картинки, но почему-то застряла в памяти именно эта. Застряла и не отпускает, навязчиво так лезет в душу, скребёт острыми шурупами, торчащими из дверных петель.
Пойти, что ли, посмотреть на Марата, убедиться, что он уже не на двери, что перебинтован, ухожен и спит спокойно?
Да нет, что за глупости. Я-то знаю, что он здесь, что всё в порядке. Да и вставать лень, даже шевелиться не хочется.
Так, пошли опять на погружение, расслабились, дышим ровно, вдох — четыре выдоха, выгоняем всякие мерзости из головы…
Море… Кораллы… Я Ихтиандр, мутант с жабрами, счастливо улыбаясь, иду на глубину…
Плавного погружения не получается. Восприятие, схлопотавшее за день избыточную дозу впечатлений, создаёт водовороты и завихрения, пока иду ко дну, вижу хаотично поданные сценки и групповые фото в желтоватом фильтре под ретро, с текстурными царапинками и «шумом».
Комендант курит «Беломор», морщится, спину растирает.
Трёт пальцем дульный срез моего автомата. Штык в руках вертит.
Дежурный докладывает о прибытии Никиты. В струнку тянется, разве что руку к головному убору не прикладывает, побаивается коменданта.
Комендачи на крыльце улыбаются, перебирают свежие сплетни.
Потом мутная волна, и вот они уже все с простреленными головами, колеблются, расплываются, набухают, как утопленники под водой, и смотрят на меня пристально, как будто хотят что-то сказать…
Господи… Эти люди ещё месяц назад жили своей мирной жизнью и даже представить себе не могли, что в наше время, в нашей Стране с ними случится ТАКОЕ…
Комендант ОБЖ в школе преподавал или ЖЭУ руководил, дежурный, наверное, на хлебовозке рассекал, а комендачи в офисе сидели, в «Танчики» гоняли или в «Варкрафт»…
— Тю-тю-тю, сладкий мой… Спи-спи-спи, всё хорошо…
Стёпа сказал, что утром Марат самостоятельно не сможет подняться. Знаете, а я и сам еле встал, хоть и не висел накануне на двери. То ли топчан жёсткий, то ли перетрудился вчера, бегал, метался, мешки с мукой таскал… Да, пожалуй, мешки — это чересчур, запредельная нагрузка для оголодавшего организма.