Мертвые миры
Шрифт:
– Что случилось?
Она ответила приглушенным голосом, не поднимая лица от подушки:
– Я больше не выдержу расставаний.
– Эй…
Она повернулась ко мне, глаза ее покраснели от слез.
– Это правда, - сказала она.
– Я больше не выдержу.
Я крепко обнял ее, так мы встретили восход солнца.
За завтраком я открыл маленькую серебристую коробочку. Оставалось только три таблетки. Я взял одну и запил ее крепким кофе. Ким уставилась на открытую коробку, но я быстро закрыл ее.
– Почти кончились, - сказала она.
– Да.
–
Я смотрел в чашку с кофе.
– Послушай, - сказала она.
– Когда-то я завидовала Глазам. Никакой боли, никакого одиночества, никакого страха. Жизнь без всех этих дурацких чувств и переживаний. Но я ошибалась. Это не жизнь. Жизнь - это то, что у нас сейчас.
– Значит, надо достать еще таблетки.
– Я улыбнулся.
Но такие таблетки в простой аптеке не купишь. Волшебное лекарство, возвращающее человеку индивидуальность, можно было получить в одном-единственном месте: на Проекте. Я решил, что поеду туда в тот же день; какой смысл ждать, пока все таблетки закончатся.
Ким крепко ухватилась за меня, - так хватаются за столб во время урагана.
– Я поеду с тобой, - сказала она.
– Тебя не пропустят за ворота.
– Ну и что. Я подожду снаружи.
Мы поехали на ее машине. Она припарковала ее на другой стороне улицы. Мы неловко обнялись прямо в машине. Я чувствовал, как на нас смотрит охранник.
– Ты мне почти ничего о себе не рассказывал, - сказала она.
– А я выложила тебе все, что наболело в душе.
– Наверное, у меня ничего не наболело.
– Тогда ты бы не был человеком.
– Обещаю, что выложу все начистоту, когда вернусь.
Она не хотела отпускать меня, но я уже настроился. Я показал охраннику свой пропуск, он пропустил меня. Я обернулся и помахал рукой Ким.
– Хорошенькая, - заметил охранник.
Я сидел в пустой комнате. Коробочку с лекарством у меня забрали. "Опрашивал" меня молодой человек, который вел себя как автомат: задавал вопросы, сверял мои ответы со своими данными. Где я провел последние две недели? Почему не вышел на связь с Проектом? Ощущал ли я чувство подавленности, беспокойства? На некоторые вопросы я отвечал, на другие нет.
– Я приехал за таблетками, - сказал я.
– Обещаю, что в следующий раз буду сообщать о себе.
Мужчина проводил меня в больничное крыло. Там я прошел подробный и бессмысленный медицинский осмотр. Пока обрабатывались результаты некоторых анализов, со мной присел поговорить помощник директора проекта Орли Кэмпбелл.
– Так значит, наш заблудившийся ягненок вернулся в стадо, - сказал он.
Орли был высоким мужчиной с мягким лицом и первыми признаками растущего живота. Мне он не нравился.
– Бэ-э, - проблеял я.
– Все тот же Бобби.
– Да, все тот же. Когда я смогу выйти?
– Это не тюрьма. Ты можешь уйти отсюда в любой момент.
– А как насчет таблеток?
– Ты их получишь, не волнуйся. Но ты должен пройти еще один сеанс, ты ведь знаешь.
–
– У тебя дурные предчувствия? Я просмотрел твои данные. У тебя, похоже, депрессия.
– Никакой депрессии.
– Правда? Хотел бы я сказать то же самое о себе.
– Который сейчас час? Сколько времени я нахожусь здесь, Орли?
– Не так долго. Бобби, почему бы опять не потрудиться? Если хочешь перед этим еще недели две расслабиться, то ни каких проблем. Просто не забывай сообщать о себе. Это ведь тоже часть работы. Ты знал обо всем, когда шел на это.
Я думал о Ким, которая ждет у ворот. Там ли она еще? Хочу ли я, чтобы она была там? Я чувствовал, что мое сознание растворяется.
Орли продолжал улыбаться.
– Думаю, что я готов, - ответил я.
Месяц в Резервуаре - это очень долго. Конечно, будучи Глазом, человек уже не замечает хода времени. Весь мир его чувств и ощущений находится в дальней точке тахионной привязи. Я видел романтизированные иллюстрации этого состояния. На одном конце беспечный мечтатель, на другом - трудящийся робот. Между ними по эфемерному лучу света идет поток данных. Абсурд. Жизнь в человеке поддерживается внутри венными вливаниями, искусственно сохраняется водный баланс, искусственно удаляются шлаки. Специальное устройство высасывает данные. Все довольно жестоко.
В больничном крыле я провел несколько дней. Мне дали мои таблетки и пообещали давать столько, сколько будет необходимо. Я подписался на максимальное время в Резервуаре, в случае преждевременного возвращения у меня будут серьезные и необратимые повреждения головного мозга.
Мой длительный сеанс в Резервуаре помог Проекту получить отрицательный ответ на самый главный вопрос: четвертая планета была мертва.
Теперь у меня будут деньги и полная свобода в будущем, если, конечно, она мне понадобится. Я часами читал, думал о теплых странах. Ким Фам тоже стучалась в двери моей памяти, но я не открывал их.
Спустя неделю после моего возвращения я настоял на том, чтобы меня выпустили из больничного крыла. Никто даже не спорил. Я отработал свое. Когда я выходил из здания, ко мне подошел Орли. Я шел пошатываясь, ноги совсем ослабли. Вещи я нес в сумке через плечо. Орли взял меня за руку и крепко пожал ее.
– Удачи тебе, - сказал он.
– Что собираешься делать в первую очередь? Маленькая "конфетка для Глаза"?
Я был настолько слаб, что даже ударить его не мог. Вид у него был мрачный и усталый, сам я чувствовал то же самое. Я ничего не ответил ему, и он продолжал:
– В последний раз ты путешествовал неподалеку от дома, да? Эта Фам оказалась настойчивой. Приезжала сюда каждый день в течение двух недель. Хорошенькая, но старше других. Думаю, что со временем молодые будут утомлять тебя.
Его самодовольная улыбка решила дело. Я набрался сил и решимости и ударил его по лицу. Из носа у Орли потекла кровь.
У ворот я нашел такси. По инерции я включил панель возможных пунктов назначения. Но вместо того чтобы ехать в аэропорт, я постарался вспомнить дорогу, и вскоре мы подъехали к дому Ким.