Мертвые миры
Шрифт:
Но все получилось иначе.
Когда я открыл глаза, комната была освещена теплым светом лампы, в дверях стояла Ким.
– Здесь ваши таблетки, - сказала она и показала мне небольшую серебристую коробку.
– Все в порядке. До завтра мне они не понадобятся.
Она внимательно взглянула на меня.
– Правда, - сказал я.
– Я принимаю одну в день.
– А что бы случилось, если бы я не нашла вас?
– Сидел бы до тех пор, пока меня не нашел бы кто-нибудь другой, а если бы так никто и не нашел, то проторчал бы там до Судного дня.
– Вы это имели в виду, когда сказали, что люди, работающие на Проекте, больше не выпустят вас?
Я хорошенько обдумал ответ.
– Никакой явной угрозы нет. Они хотели бы использовать меня еще. По-моему, им очень нужны позитивные результаты.
– "Результаты равны вложениям", - так говорил мой муж.
– Верно.
Я сел на кровати, потер руки - несмотря на то, что в доме было тепло, я покрылся гусиной кожей.
– Как он умер?
– спросил я.
– Опухоль мозга. Просто ужасно. К концу его постоянно мучили боли. Его держали на сильных лекарствах. Он даже меня перестал узнавать.
– Она отвернулась.
– Боюсь, что после его смерти я сама оказалась на грани отчаяния. Но сейчас я чувствую себя сильнее.
– Почему вы живете здесь совершенно одна?
– Это мой дом. Если надоест, есть еще небольшой коттедж на Кэннон Бич в Орегоне. Но я привыкла к одиночеству.
– Привыкли?
– Похоже, что оно преследует меня всю жизнь.
Это вызвало новые вопросы, и за чашкой кофе в гостиной я задавал их один за другим. Ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда ей было четырнадцать лет. Ее воспитала тетка, но отношения были натянутыми.
– Я чувствовала себя не племянницей, а, скорее, обузой.
Потом был мистер Фам и опухоль мозга. Когда она закончила, что-то внутри меня заскулило и стало проситься наружу, но я не давал выхода эмоциям.
– Иногда мне кажется, что уж лучше бы я стала Глазом, - сказала Ким.
– Поверьте, это не лучше.
– Почему?
– Мы сидели на одном диване, она развернулась ко мне, подогнув под себя одну ногу; глаза у нее горели, лицо было оживленным.
– Я уже говорил: вам пришлось бы умереть.
– Я думала, вы говорите не буквально.
Я покачал головой и пошлепал по набедренному карману брюк, где лежали мои таблетки.
– Я весь в этих таблетках, - сказал я.
– Тот самый "я", с которым вы сейчас разговариваете. Но это не тот "я", каким я был перед тем, как попал в Резервуар.
– Я глотнул кофе.
– Официальная версия ничего подобного не говорит, это моя личная теория.
– Теория несколько невротическая.
– Да, пожалуй.
– Мне даже кажется, что вы и сами-то не верите в это.
Я пожал плечами.
– Это ваше право.
Какое-то время мы сидели молча.
– Иногда тут действительно становится очень одиноко, - сказала Ким.
– Да.
Спальня оказалась приятнее, чем гостиная. Она погасила свет и набрала "прозрачность № 3" для стен и потолка. Ощущение было такое, словно лежишь
Мы лежали на спине и смотрели вверх, руки и ноги все еще были переплетены. Звезды незаметно кружились. Разглядеть Тау Бу я не смог, да и бог с ней.
– Зачем же тогда ты это сделал?
– спросила она.
– Потому что мне было хорошо. И тебе, по-моему, тоже.
– Я не о том. Почему ты захотел стать Глазом?
– А-а… Я хотел увидеть то, что никому другому увидеть не дано никогда. Хотел летать так далеко, как никогда не сможет летать обычный человек. Глупые амбиции. Все это немного смешно.
– Ну и как, стоило того?
На меня нахлынули воспоминания: мрачное аквамариновое небо четвертой планеты, ощущение тяжелой азотной атмосферы. Эти пруды с ртутью. Но еще я вспомнил и то, как от меня отрывали мою индивидуальность, мою личность, и как мне казалось, что я читаю обо всех этих чудесах или смотрю их на картинках, но стоило мне не принять таблетку, как я тут же погружался в хаос и все становилось реальным, но бессмысленным.
– Нет, - ответил я, - не стоило.
– А мне это кажется бегством, - сказала Ким.
– Можно и так сказать.
Утром я поцеловал ее обнаженное плечо, она еще спала. Потом провел пальцами по ее руке, остановился на белых шрамах на запястье. Она проснулась и отдернула руку. Я поцеловал ее в шею, и мы снова занялись любовью.
Мне совершенно не хотелось возвращаться на территорию Проекта или сообщать о себе, как того требовали правила.
– Оставайся здесь, - предложила Ким.
Это звучало прекрасно. С утренней чашкой кофе я проглотил дневную дозу индивидуальности. Я делал это каждое утро, когда просыпался рядом с Ким. Иногда мы засыпали, забыв затенить стены и потолок, и тогда я просыпался с неприятным ощущением, что мы спим на улице. Один раз мне почудилось, что за мной следят, и когда я открыл глаза, то увидел, что с лужайки за нами наблюдает олень.
Я чувствовал себя здоровым и в некотором роде счастливым - чувства эти были мне раньше незнакомы. Я всегда был одиночкой. История Ким очень походила на мою собственную, с некоторыми отличиями. В какой-то степени это привело меня на проект Тау Бу. Но две недели с Ким Фам, я был неодинок. В моем мире появилось нечто новое, и мне это нравилось. Но иногда у меня появлялось такое же чувство, как в тот раз, когда я решил, что проснулся на улице, и за мной внимательно следил дикий зверь.
Однажды утром (это было последнее утро) я проснулся в нашей необычной спальне и увидел, что Ким плачет. Она повернулась ко мне спиной и уткнулась лицом в подушку. Плечи ее слегка вздрагивали. Я погладил ее по волосам.