Мертвое «да»
Шрифт:
«Это всем известно при прощанье…»
Это всем известно при прощанье:
Длинное тяжелое молчанье,
Хоть чего-то все ж недосказал…
Обещанья? Сколько обещаний
Мне давалось… Сколько я давал.
О, недаром сердце тайно копит
И от всех ревниво бережет
Самое мучительное — опыт…
Он
Главное: совсем не обольщаться.
Верить только в этот день и час.
Каждый раз как бы навек прощаться,
Как навек прощаться каждый раз…
Париж, 1936
«Перемена людей и мест…»
Перемена людей и мест
Не поможет. Напрасно бьешься.
Память — самый тяжелый крест…
Под кладбищенским разогнешься.
«Я выхожу из дома не спеша…»
К.Елита-Вильчковскому
Я выхожу из дома не спеша.
Мне некуда и не с чем торопиться.
Когда-то у меня была душа,
Но мы успели с ней наговориться.
Так, возвратясь с работы, старый муж
Сидит в углу над коркою ржаною,
Давно небрит, измучен, неуклюж,
И никогда не говорит с женою.
Да и она: измучена, стара…
А ведь была как будто бы пора…
Теперь совсем иная наступила.
И ни к чему была здесь игра…
И чтоб игра, нужна к тому же сила.
…бродить в полях, но только одному.
Не знать часов. Без цели, без дороги.
Пока в сентябрьском палевом дыму
Не сгинет лес. Покамест носят ноги
Пока внизу не заблестят огни,
Не запоет сирена на заводе…
Но разве в этом мире мы одни,
За городом в такие точно дни,
Искали что-то, только что? в природе.
Загреб, 1938
1. «…Только сердце — брошенная чурка…»
Памяти Ю.
…Только сердце — брошенная чурка —
Привыкает мучиться и лгать.
Но тебе об этом, милый Юрка,
Никогда, наверно, не узнать…
2. «Ничего“ на следующий день”…»
Ничего «на следующий день»,
Ничего «на завтра» — всё сейчас же.
Несмотря на утомленье, лень,
Или боль, физическую даже.
У меня был очень близкий друг,
Я никак не мог к нему собраться,
— Далеко… Погода… Недосуг.
Что теперь за голову хвататься?
Мор. Тшебова — Париж, 1926-40
«Года и на тебе оставили свой след…»
Года и на тебе оставили свой след,
Бороться против них никто, увы, не в силе.
Не бойся — не черты. Твои черты… О, нет,
Они сейчас еще прекраснее, чем были.
Но уж одно, что ты сейчас со мною здесь
И больше никого тебе еще не надо,
И что за целый день и, вот, за вечер весь,
Ни разу на часы ты не бросаешь взгляда…
И понемногу мной овладевает страх,
И в памяти встает старинное поверье:
Счастливый никогда не вспомнит о друзьях,
Счастливый никогда не постучится в двери.
Я ждал тебя пять лет. Но рад и десять лет,
И всю бы жизнь прождать в напрасной лихорадке,
Лишь только б знать, что нет, на самом деле нет
Ни капли истины в моей больной догадке…
Париж, 1938
«Всё об одном… На улице, в бюро…»
Всё об одном… На улице, в бюро,
За книгой, за беседой, на концерте.
И даже сны… И даже (как старо!)
Вот вензель чертит и сейчас перо.
И так — до смерти. Да и после смерти…
«Дошел и до него уже, увы, черед…»
Дошел и до него уже, увы, черед…