Мерси, камарад!
Шрифт:
Альтдерфер! Это был он!
Тиль бросился бежать к капитану. Ветви деревьев больно хлестали его по лицу. До Альтдерфера оставалось несколько десятков метров. Кругом были эсэсовцы в касках и маскировочных плащ-палатках.
«И среди них Альтдерфер?! Не ошибся ли я? Или танковая дивизия «Гитлерюгенд» потеряла все свои танки и теперь превратилась в пехотную?» Желая удостовериться точно, Тиль подходил все ближе. Все свое внимание лейтенант сосредоточил на одной фигуре — на капитане Альтдерфере.
Вот уже видно его лицо с острым подбородком, в глазах выражение ненависти.
Тилю
И вдруг капитан лающим голосом выкрикнул:
— Почему вы здесь, а не в штабной батарее? Отправляйтесь немедленно туда!
Лейтенант остановился в десяти шагах от капитана. «Штабная батарея? А не ты ли сам бросил ее в беде?» Однако Тиль уже был неподвластен Альтдерферу. Он не замечал ни насмешливых, ни тревожных взглядов, которые на него бросали со всех сторон, он видел перед собой только Альтдерфера. А в голове билась мысль: «Должна восторжествовать справедливость. Речь идет не о мести, а о справедливости».
— Вы приказали мне бросить обер-лейтенанта Эйзельта, чтобы он умер!
Солдаты-эсэсовцы с серебряным орлом на правом рукаве образовали кружок, чувствуя, что здесь сейчас должно что-то произойти.
— Вы приказали мне бросить тяжело раненного вахтмайстера Рорбека, господин капитан Альтдерфер!
— Я отдам вас под суд военного трибунала! — старался перекричать лейтенанта Альтдерфер.
— Вы убийца! Всю жизнь вы дрожали только за собственную шкуру, господин капитан!
— Если вы сейчас же не заткнете свою глотку… — Рука Альтдерфера поползла к кобуре. По лицу струился обильный пот.
В этот момент над годовой просвистело несколько тяжелых снарядов. Солдаты, окружавшие споривших, бросились кто куда. Альтдерфер упал на землю, укрывшись за стволом толстого дерева.
Тиль до боли сжал рукоятку пистолета Рорбека. Послал патрон в ствол, опустил предохранитель.
— Капитан Альтдерфер, если вы сейчас же не встанете, я вас застрелю как бешеную собаку!
Капитан чуть-чуть приподнял голову в каске.
«Сон это или явь?» — успел подумать Тиль.
Вдруг капитан резво вскочил на ноги и выхватил револьвер из кобуры. Однако Тиль опередил его и первым нажал на спусковой крючок. Руку его отбросило отдачей. Альтдерфер выронил револьвер и медленно осел на землю.
И вмиг Тиля окружили сторонники Альтдерфера. Схватили его и повалили на землю. Били руками, ногами, чем попало. Потом чьи-то руки тряхнули его, поставили на ноги. Лейтенант оказался перед штандартенфюрером СС. Губы кровоточили, под глазом синел кровоподтек. Если бы у него снова оказался пистолет, который у него выбили из рук! Он теперь валялся на песке, но Тиль не мог схватить его.
Взгляд штандартенфюрера остановился на ордене капитана, в нем сквозило презрение.
— Если командир не в состоянии показать свою твердость перед подчиненными, он марает незапятнанный щит великогерманского героизма, — процедил эсэсовец сквозь зубы.
В глазах у Тиля помутнело. «Вот они, наши паладины, такие, как Альтдерфер, как этот штандартенфюрер. Такие есть повсюду.
— А вы, лейтенант, обнаглели настолько, что подняли руку на своего командира? Как вы решились?
Золотые дубовые листья на петлицах эсэсовца прыгали перед глазами Тиля. Он думал о том, что вот он и рассчитался с этим негодяем, убийцей. Но ведь дело не только в Альтдерфере, дело в том, что вся эта война — преступная…
— Застрелить своего командира! Вы совершили преступление против нашей армии. Я приговариваю вас к смерти! — произнес штандартенфюрер тоном председателя военного трибунала.
Вмиг соорудили импровизированную виселицу, набросив на сук сосны веревку. Солдаты искали, чем бы связать ему руки.
«Скорее бы, что ли, — думал Тиль, — пока страх не взял надо мной верх. Страх во мне все время растет и растет. Чего доброго, я еще закричу. Умирать так не хочется, я ведь совсем молод…»
Рядом раздался взрыв. За ним второй. Свистели осколки, разлетаясь во все стороны.
Все бросились в укрытие, попадали на землю. И лишь один Тиль стоял как столб. А почти перед самым его носом раскачивалась веревочная петля. Вот кончится артналет, и эсэсовцы затянут эту петлю у него на шее…
Лейтенант еще раз бросил взгляд на Альтдерфера, уткнувшегося щекой в песок. Веснушки на лице капитана стали совсем бледными. Но что это?! Сердце Тиля усиленно забилось, сомнений не было: Альтдерфер пошевелился, он медленно подтянул к себе правую ногу.
«А я-то думал, что дважды попал ему в самое сердце! Он шевелится… Мне нужно бежать, иначе конец… Я не хочу, чтобы меня повесили. Я хочу жить. Но ничейный исход меня не устраивает, я должен одержать победу над этим дерьмом…»
Тиль наклонился и, схватив пистолет Рорбека, бросился бежать. Он бежал сломя голову и скоро выбился из сил.
За спиной у него послышалась беспорядочная ружейная стрельба. Он продолжал бежать, делая бешеные скачки то вправо, то влево.
Дальше, еще дальше. Оглянувшись, Тиль увидел, что за ним бежали. Впереди — сам штандартенфюрер.
«Стрелять они не умеют, — мелькнуло в голове Тиля. — Но у меня нет сил бежать дальше. В глазах темно. И нигде никакого укрытия. — Лейтенант запнулся и упал. — Вставай же, — приказал он сам себе, — возьми себя в руки! Они догоняют. Надо защищаться! У тебя же есть еще пять патронов…»
Тиль вскочил на ноги и, повернувшись, стал целиться. Выстрел — «вальтер» подбросило вверх. Еще выстрел. Один из преследователей упал. Это был штандартенфюрер. Над ним сразу же наклонилось несколько человек.
Хинрих слышал, как откуда-то сбоку забил пулемет. Неужели его обошли? Осталось еще три патрона. Два патрона для преследователей, а один, последний, — для себя…
Артпауза длилась недолго. Через несколько минут вновь заговорила артиллерия противника. Над головой засвистели снаряды. Раздались взрывы, совсем-совсем близко. Эсэсовцы чуть отстали.