Merry dancers
Шрифт:
Кружить по полю в обществе малышей было скучно, и Абрахас наплевал на желание попасть в команду, он стал спускаться к земле. Внизу происходило что-то невообразимое: катаясь по земле, двое слизеринцев били друг друга куда попало. Кудрявые волосы Долохова уже были покрыты грязью, а у Бэгмена оказалась рассечена губа.
— Эй, Малфой, я еще не говорил спускаться! — крикнул Блэк, глядя, как вслед за Абрахасом стали приземляться остальные. Правильно, не нужны лишние силы в потасовке. Блэк кинулся на влажную траву, забыв о нежелании пачкаться, и попытался разнять разъяренных детишек.
— Конфундус!
Малышей словно веревками оттащило друг от друга, и это дало возможность Цигнусу встрять между ними; капитан команды с удивлением уставился
— Так, вы оба, еще раз повторяю: если не успокоитесь, то о месте в команде можете забыть! — со злобой проговорил он.
— Но Людо бил меня метлой! — заворчал Долохов, потирая макушку и морщась от боли набитой шишки.
Цигнус вздохнул и ударил себя по лбу ладонью, да с такой силой, что остался красноватый отпечаток.
— Последняя группа! — позвал он, стараясь успокоить дыхание. — Малфой остается, остальные свободны!
— Это интересно, по какой такой причине остается Малфой, ты даже за полетом не следил! — возмутился мальчик в смешной спортивной жилетке, которая была мала ему на пару размеров. — Нет, так не пойдет, это за то, что он Конфундус послал в Антонина и Людо?
Выражение лица Цигнуса было невозможно передать словами: казалось, что еще секунда — и он просто гавкнет на парнишку, посмевшего обжаловать его решение. Еще больше устрашения его виду придавали каштановые волосы, сползшие на лицо, а за губами, превратившимися в тонкую линию, могли скрываться звериные клыки. Наглость попытавшегося оспорить его решение постепенно превращалась в маску непонимания, а потом в осознание того, что можно сейчас услышать от обозленного Цигнуса.
— Ммм… пожалуй, я пойду, — сказал мальчик, практически не шевеля губами и, подобно крабу, бочком делая несколько шагов в сторону из толпы.
Каспар как никто другой знал, что лучше не трогать друга в таком состоянии, но, похоже, Цигнус нашел силы взять себя в руки и не дать выхода агрессии.
Когда на поле остался только старый состав и шестеро отобранных претендентов, капитан разделил всех на две команды: новички, естественно, играли за охотников. Малфой с удивлением отметил, что у него все же есть соперник. Кто бы мог подумать, что первый Чистомет может дать такого жару? Людо Бэгмен носился по полю подобно вихрю, за счет его небольшого веса метла была быстрой, в проворности и финтах мальчик выигрывал у Абрахаса. А вот Цигнус думал иначе, он наблюдал именно полет Малфоя, а не Людо, которому кружение по небу казалось интереснее, чем попытки забить мячи в кольца.
Абрахас несся напрямик к воротам и не боялся встречать бладжеры на пути. Его маневры не удавалось угадывать: сейчас он летит прямо к центральному кольцу, резко замахивается в левое, куда Цигнус молниеносно рвется, но квоффл летит все же в центр. Обманные маневры, а иногда и прямые попадания. У Абрахаса был поставлен бросок, он забивал и с довольно дальних расстояний, но Людо, конечно же, не отступал ни на шаг, однако из-за невнимательности в него часто попадали шары-вышибалы. Ребята имели совершенно разный стиль, но и выкидывать обоих из команды было бы преступлением…
Цигнус колебался с речью, прекрасно понимая, что его команде нужны лучшие игроки. Дженна всегда была хорошим охотником, она в команде со второго курса вместе с самим Блэком, Кребб, несмотря на свой рост и вес, тоже неплохо справлялся за счет силы удара, сносящей вражеского вратаря прямо в кольцо вместе с мячом и метлой. Претенденты смотрели на Цигнуса: кто-то топтался от нетерпения на месте, Долохов бросал в Людо и Малфоя злые и завистливые взгляды, понимая, что их не обойти. Все всё поняли сразу. Бэгмен абсолютно спокойно выпрямлял выбившийся из метлы прут — он был уверен в себе, то же можно было сказать и о его главном сопернике.
— Итак, — сказал капитан команды, хлопнув в ладоши. — Думаю, что я нашел решение, которое устроит вас обоих, — игнорируя остальных претендентов, обратился Цигнус сразу к Малфою и Бэгмену. — Вы оба приняты.
Абрахас
— Но место только одно! — запротестовал Людо, озвучивая общие мысли.
— Кто-то из вас будет запасным, но это мы решим во время тренировок, — безапелляционно заявил Цигнус.
— Но я…
— Бэгмен, заткнись! — осек Каспар, понимая, что у Цигнуса уже нет сил препираться с младшекурсниками. — Если хочешь быть в команде, соглашайся с условиями…
Было приятно и неожиданно найти человека, с которым можно просто поговорить и рассказать то, что не можешь поведать другим. Он – как затянувшаяся встреча незнакомцев на остановке или визит к психологу, но которому не нужно выворачивать душу наизнанку. С виду сдержанный, холодный, благодаря цвету глаз, а внутри интересный и легкий в общении. Джоконда не могла понять, что их связывало, и почему вот уже во второй раз они просто сидят на улице на берегу Черного озера и разговаривают о жизни, о судьбах, о людях и даже о квиддиче? Абрахаса взяли в слизеринскую команду, только казалось, что он вовсе не рад этому, а азартность к игре куда-то испарилась, стоило только поучаствовать в первой тренировке.
Нет, они не были друзьями и не собирались ими становиться — он не приглашал её на свидания и не стремился угодить, Абрахас был просто парнем в чужой стране, со своими проблемами и заботами, а она — потерявшей семью девушкой, не способной вернуться в привычный мир. Даже Элоис и Мередит стали какими-то далекими, и Джоконда частенько отказывалась от встреч с ними, чтобы побыть одной.
Он вертел в руках какую-то бумажку, возможно, ненужный старый чек, а сам смотрел вдаль. Через Черное озеро располагался Хогвартс, сегодня были сплошные облака, и замок смотрелся мрачновато, но, все же, не менее красиво. Каменные стены и свинцовое небо создавали черно-белый пейзаж, разрушали графику только листья — кое-где еще зеленые, но в основной массе багряные и желтые. Не будь ветра, деревья еще долго могли бы быть украшены золотыми шапками. Абрахас находился в задумчивости, позволяя Джоконде себя разглядывать. Аккуратные линии подбородка и скул, ровный нос, и цвет волос практически такой же, как и у неё самой. Его можно назвать красивым, но он совершенно не такой, как Том. Странно было их сравнивать, но Джоконда почему-то вспомнила именно прошлого возлюбленного, оценивая внешний вид нового знакомого. Риддл был красив, но какой-то неживой, холодной красотой — это впечатление создавалось невероятно ярким контрастом бледной, практически белой кожи и черными как смоль волосами. А еще взгляд таких же черных глаз заставлял мурашки бежать по спине, но не из-за симпатии к этому парню, а из-за чего-то, что исходило изнутри него. Раньше Джеки не замечала этого, однако с тех пор как с ней приключилось ужасное горе, многое изменилось, тем более восприятие Риддла, восприятие парня, который казался идеальным, не таким, как все…
В этом и была загвоздка: Риддл был другим — это чувствовалось сразу, его можно было сравнить с фестралом. Не поддается логическому объяснению, но с тех пор как Джоконда стала видеть этих тварей, она словно различила в Томе что-то, что раньше было незаметным, невидимым, только все её непонятные ощущения невозможно было понять и обосновать. Она никак не могла осознать, что не так с его глазами, раньше в них чудилась бездна, загадка, романтика, а теперь… Нечто отталкивающее, мертвое…
Она упорно старалась найти оправдания своим ощущениям, но почему-то… почему-то поняла, что всё еще интересуется им, только не той детской любовью и желанием постоянно попадаться на глаза. Чувства стали другими, размеренными, куда-то пропала неловкость при встрече с ним, теперь ей было легче пройти мимо, поучаствовать в случайном разговоре или даже поспорить.