Мерле и каменный лев
Шрифт:
— Ладно, сейчас не время обижаться.
— Я и не обижаюсь.
— Как сказать.
— А ты все время задираешься.
Он усмехнулся: — Профессиональная болезнь, отвлекаю людей.
— Хвастун! Ты ведь больше не вор. — Она побежала дальше, махнув ему рукой. — Пошли быстрее. Иначе не будет нам сегодня ночью ни львов, ни дожей, ни приключений.
Теперь ему пришлось ее догонять. Ей почему-то казалось, что он испытывает ее на смелость. Решится ли она сделать то, на что решился он? Не побоится ли свистящих крыльев в ночном небе и пойдет ли вместе с ним на опасное дело? Да, она себя еще
Мерле мчалась на всех парах вперед, завернула в очередной раз за угол, все время поглядывая наверх, на небо между крышами, но вскоре замедлила шаг и стала осторожно красться вдоль домов. Здесь уже становится опасно, их могут обнаружить. Только неизвестно, грозит ли опасность с неба или таится за дверью какого-нибудь дома?
— Вон, посмотри на тот дом, — прошептал Серафин.
Он показал пальцем на двухэтажный домик с одной дверью и двумя наглухо закрытыми окнами. Он походил на флигель для обслуги соседнего барского дома тех времен, когда венецианские здания блистали богатством и роскошью. Позже даже дворцы стали так же безлюдны, как дома на канале Изгнанников и во многих других местах. Там не селились даже бродяги и нищие, которым было не под силу отапливать зимой огромные залы. С начала осады топлива в городе стало не хватать, и люди разбирали на дрова брошенные городские строения, рубили деревянные стропила и балки и в холодные месяцы топили печи.
— А что там, в доме? — тихо спросила Мерле.
Серафин не стал объяснять, а просто кивнул в сторону крыши. Мерле пришлось признать, что у него необыкновенно зоркие глаза: на самом краю крыши темнела каменная лапа, впившаяся когтями в черепицу. С улицы нельзя было увидеть льва, который притаился где-то там, во мраке. Но Мерле не сомневалась, что острый взгляд зверя пронизывает тьму улиц.
Серафин и Мерле стояли под козырьком входной двери дома напротив и сверху их не было видно, но если бы они надумали перебежать к этому двухэтажному домику, их бы непременно заметил хищный страж.
— Надо пробраться в домик с задней стороны, — сказал Серафин.
— Нельзя. Там дом выходит прямо к каналу!
Мерле прекрасно ориентировалась в узких переулках города. Она точно знала, что здесь со стороны канала стены домов уходят под воду и нет никаких пешеходных дорожек.
— И все-таки мы туда пролезем, — сказал Серафин. — Верь мне.
— Как другу или как мастеру-вору?
Он промолчал, наклонил голову набок и испытующе посмотрел ей в глаза. Затем протянул руку.
— Друзья? — спросил он опасливо.
Она крепко пожала его руку: — Друзья.
Серафин не мог скрыть радости.
— Тогда как мастер-вор скажу тебе, что мы обязательно влезем в тот домик. А как друг… — Он немного поколебался и продолжал: — Как друг обещаю, что в беде я тебя не оставлю, что бы сегодня ночью ни случилось.
Он не стал ждать ее ответа, а повел за собой в тот же темный переулок, из которого они вышли. Потом им пришлось опять пробираться через туннель, по каким-то задворкам и руинам заброшенных домов.
Не прошло и получаса, как они уже тихо, шаг за шагом продвигались по узкому карнизу над фундаментом домов со стороны канала. Под ними внизу плескалась
— Только бы лев нас не учуял, — прошептала Мерле. Она, как и Серафин, старалась плотнее прижиматься к стене. Карниз был не настолько широк, чтобы гулять по нему как по дорожке. Надо было соблюдать равновесие и, вдобавок, не выпускать из вида стражника на мосту.
Серафин чувствовал себя на карнизе гораздо увереннее. Он привык входить в чужие дома не самым обычным способом, — сначала влезал как вор, а позже как тайный посыльный Умберто, но старался не показывать Мерле своего умения и не торопить ее.
— Почему солдат не оборачивается? — процедил сквозь зубы Серафин. Мне это не нравится.
Мерле была ниже его ростом, и потому ей было лучше видно, что происходит под мостом и еще дальше. Оказалось, что с той стороны к мосту приближается лодка. Мерле шепнула Серафину о своем открытии.
— Но всадник совсем не тревожится. Он как будто даже ждет эту лодку!
— У них секретная встреча, — предположил Серафин. — Я такое и раньше видел. Дож встречается со своим фискалом. У дожей повсюду есть осведомители; и во дворцах, и на рынках Мерле в эти минуты думала о другом.
— Много нам еще осталось ползти?
Серафин вытянул шею: — Еще метра три, и мы будемд под окном. Если оно не заперто, пролезем в дом. — Он обернулся к ней. — Ты можешь разглядеть, кто там, в лодке?
Мерле напряженно всматривалась, надеясь по одежде опознать человека, стоявшего на носу лодки. Но человек, как и два гребца позади, были в черных плащах с капюшонами. Ничего в том не было странного, если принять во внимание холодное ночное время, но Мерле при виде этих темных фигур почему-то стало не по себе. Может, страх родился сам собой, а может от того, что лев на мосту угрожающе скреб лапой?
Серафин добрался до окна. Теперь их отделяло от моста не более десяти метров. Он посмотрел внутрь сквозь стекло и кивнул Мерле.
— В комнате никого нет. Люди где-то там, в другом месте.
— Ты сможешь открыть окно? — Мерле немного расслабилась, но спина ныла от напряжения, а по уставшим ногам бегали мурашки.
Серафин надавил на стекло, — сначала легко, затем сильнее. Раздался слабый хруст. Правая створка открылась.
Мерле вздохнула с радостью. Слава Богу! Пока Серафин пролезал в дом, она не спускала глаз с лодки. Возле моста стояла карета. Лев перенес своего всадника на землю для встречи человека в плаще.
Мерле заметила, что в небе закружили другие летучие львы. По меньшей мере, три. А может быть и больше. Если какой-нибудь из них спустится пониже и полетит вдоль канала, он ее непременно увидит.
Но Серафин уже протянул ей из окна руку и втащил внутрь. Еще не отдышавшись, она с удовольствием ощутила под ногами твердый пол. От радости хотелось прыгать и целовать доски. Или Серафина. Нет, уж лучше не надо.
— Ты красная, как рак, — заметил он.
— Еле влезла сюда, ноги затекли, — сказала она и отвернулась. — Ну, и что дальше?