Мерцающий пруд
Шрифт:
— Я все ждала, когда же вы сойдете вниз, — произнесла миссис Тайлер, хотя стрелки на каминных часах показывали всего лишь без десяти восемь. — Полагаю, ты хорошо спала, Лора?
— Думаю, я не пошевелилась за ночь ни разу, — ответила Лора. — А как вы спали?
Миссис Тайлер взялась за тяжелые деревянные колеса своего кресла.
— Я никогда и не надеюсь проспать больше нескольких часов.
Даже в столь ранний час на ее руках сверкали кольца, и хотя при дневном свете не так ослепительно, новее же камни вспыхивали всякий раз, когда она делала движение руками.
— Давай
Когда они дошли до столовой, Элли быстро открыла и закрыла дверь. В этой комнате царило суровое достоинство. Никаких легкомысленных цветочков, тускло-красные обои на стенах, мебель темного ореха. На массивном буфете стояли серебряные блюда, многорожковые канделябры и замечательный чайный сервиз из серебра. В камине потрескивал огонь, но комната была большая и менее уютная, чем гостиная, из которой они только что вышли. У Лоры возникло подозрение, что в холоде и тяжелом мраке этой комнаты нелегко будет сохранить веселье.
Кресло миссис Тайлер подкатили к столу, и Элли быстро подложила ей дополнительные подушки. Уэйд отодвинул стул для Лоры и легко коснулся ее плеча, когда она садилась. Зоркие глаза старой леди не пропустили этот жест, и взгляд их стал жестче. Лора быстро перевела взгляд на натюрморт над буфетом — неуклюжее и гнетущее изображение мертвой дичи и рыбы. Мрачная картина, подумала она и стала гадать, нельзя ли убедить Уэйда оживить эту комнату чем-нибудь более радостным.
— Почему этот мальчик еще не спустился, Элли? — спросила миссис Тайлер, как только они устроились.
— Бог мой, мэм, я звала его по меньшей мере три раза, — оправдывалась Элли. — Я не знаю, чего он мешкает.
Уэйд успокаивающе заметил, что еще только без пяти восемь, но его мать лишь кивнула ему и склонила голову в Молитве. Уэйд бормотал слова довольно длинной молитвы, во время которой Джемми проскользнул на свое место.
— Доброе утро, Джемми, — сказал ему отец, когда все они снова подняли глаза. — Рад видеть тебя снова. Мне жаль, что вчера ты был болен.
Джемми промямлил что-то в ответ, по его виду нельзя было сказать, что он был в разлуке с отцом почти целый год. Его бабка резко приказала ему говорить четко, и Лоре страстно захотелось сказать мальчику что-нибудь теплое и дружеское, но атмосфера комнаты не позволяла этого. Тяжелые обои винного цвета подавляли всякую попытку оживления, а мертвая птица с картины смотрела на них стеклянными глазами, и шея ее свешивалась с края стола. Лора улыбнулась Джемми, но он мрачно отвернулся, не ответив на улыбку.
Приход Элли с горой пшеничных кексов, ветчины, горячего печенья и кофе был настоящим облегчением. Когда чашки были наполнены, а Джемми приказано пить свое молоко без всяких разговоров, миссис Тайлер обратилась к сыну.
— Конечно, нет необходимости очень спешить, но мне интересно, как скоро ты сможешь вернуться в банк.
Уэйд не смотрел на нее. Он аккуратно отрезал кусок ветчины, а потом заговорил:
— Еще некоторое время я не смогу этого сделать, мама. Поездка в Нью-Йорк в настоящее время для
— Но ты, конечно, собираешься занять свое законное место в банке деда? — настаивала миссис Тайлер.
С проницательной заботливостью сиделки Лора сразу заметила капельки пота, появившиеся на лбу Уэйда. Ей ничего не было известно об этой новой теме разговора, но она почувствовала, как он мучителен для него.
— Давай поговорим об этом, когда я поправлюсь, — сказал он.
— Об этом я мечтала и на это рассчитывала с того самого дня, как Уэйд родился, — обратилась миссис Тайлер к Лоре. — Думала, что он продолжит дело моего отца, будет заниматься тем, чем я не могла, поскольку я женщина.
Уэйд рассеянно ковырялся в своей тарелке, не глядя на мать.
— Между тем, пока моя нога заживает, думаю, что смогу попробовать себя в том, чем я всегда хотел заниматься.
— А чем именно? — спросила Лора, стараясь придать своему голосу ободрительные нотки.
Он посмотрел в глаза своей матери.
— Я всегда хотел писать. У меня давно созрела идея романа. Я обдумывал его на марше или во время скучных стоянок в лагере. Теперь мне представился случай написать его.
— Роман! Какая чепуха! — Глубоко посаженные глаза старой леди в моменты гнева замечательно загорались. — Ты никак не подготовлен к этому своим образованием. Ты всего лишь потерпишь неудачу и испытаешь разочарование.
— Если ты хочешь заняться именно этим, я не вижу, почему бы тебе не попробовать, — быстро проговорила Лора.
Гневный взгляд миссис Тайлер обратился на Лору, как на новый объект атаки, но она ничего не успела сказать, в разговор ворвался Джемми.
— Папа, ты действительно будешь писать роман? Что это будет за история? Там будут рыцари и дамы, как Ланселот и Джиневра?
— Тебе было сказано пить молоко, — сказала миссис Тайлер, и Джемми с отсутствующим видом взял стакан, так как все его внимание было приковано к отцу.
Но Уэйд, казалось, не слышал сына. Лора ощутила, как он напрягся от вспыхнувшего в нем сопротивления. Он резко сменил тему.
— Рано утром я прогулялся вокруг дома. Совершенно очевидно, что Амброз продолжает приходить сюда.
— Разумеется, — миссис Тайлер протянула руку за следующим пшеничным кексом, проявляя неожиданно хороший аппетит. — Ты хорошо знаешь, что у Питера никогда ничего не растет. Амброз понимает, что для меня значит возможность посмотреть на сад, когда я прикована к этому дому. Весной этот уголок будет великолепен благодаря его уходу.
— Мне помнится, перед тем, как уйти в армию, я выразил желание, — жестко сказал Уэйд. — Я просил, чтобы никого из усадьбы Ченнинг здесь не привечали:
— Едва ли Амброза здесь привечают, — быстро нашлась миссис Тайлер, — он приходит сюда в качестве садовник, кем он всегда и был. У него хватает здравого смысла не рас считывать на светский прием. Да он никогда и не претендовал на перемену отношений.
Мать с сыном обменялись через стол взглядами, и на ступившее молчание было наполнено каким-то непонятным для Лоры смыслом. Она взглянула на Джемми и увидела, что тот слушает с напряженным интересом.