Мэр
Шрифт:
Демократизатор
Знаменцев понимал, что вопрос о дальнейшем его пребывании в этой должности был практически решен – ровно в тот миг, когда генерал Доронин в растрепанных чувствах вылетел из своего кабинета. Ну, может быть, на пару минут позже – когда он вошел в приемную во второй раз. И, разумеется, у Знаменцева был выбор: держаться за место всеми зубами, периодически переживая несправедливые нападки, или просто уйти – не дожидаясь момента, когда его сделают козлом отпущения в какой-нибудь заведомо проигрышной ситуации.
Второй вариант нравился
– Что ж, посмотрим, каковы завтрашние ставки… – пробормотал он, едва открыл список приглашенных, и тут же поймал внимательный взгляд Марины.
– Нет, я не о скачках на ипподроме.
Список приглашенных на День независимости руководителей европейских столиц выглядел весьма и весьма внушительно. Здесь были: вице-мэр Парижа, заместитель председателя правительства Каталонии, глава комитета по международным делам норвежского парламента, мэр Роттердама, члены Европарламента и многие другие. Принимать таких высоких гостей, по мнению Знаменцева, означало встать с ними в один ряд и войти в дружную семью лучших европейских городов.
Более того, на параде ожидался либо премьер, либо один из Первых вице-премьеров. Те самые, что последний год вели отчаянные соревнования за знание будущего преемника, хотя до конца президентского срока оставалось более полутора лет. В общем, публика солидная.
Так же внушительно смотрелся и сценарий празднества. Плотные кордоны милиции должны были оцепить Центральный проспект. Именно по нему пройдут участники парада.
Знаменцев быстро проглядел порядок: колонна ансамбля барабанщиц, военный окружной оркестр, студенты университета, далее – колонны по районам и префектурам. Шествие заканчивалось у здания мэрии, возле специальной трибуны.
– Если все пройдет без сюрпризов…
Сюрпризы быть могли. Заступивший на дежурство по городу и, более того, назначенный «ответственным», Знаменцев лично просмотрел ориентировки и аналитические прогнозы, а потому гарантировать мэру, что все пройдет гладко, не взялся бы ни за какие коврижки. О том, что, пойди что не так, голову будут снимать с него и только с него, Знаменцев знал. Начальник горуправления Доронин срочно сказался больным, хотя всем было известно, что он уехал со своей помощницей-секретарем Юлей в Сочи.
– Видимо, зализывает ей нанесенные сердечные раны…
– Вы что-то сказали?
Знаменцев поднял голову:
– Шли бы вы домой, Мариночка… поздно уже.
Марина начала собираться, а Знаменцев уткнулся в справки и сводки по организаторам несанкционированных шествий и демонстраций. Уж здесь отметились общественники и политики всех цветов радуги: прокремлевские «Ваши» и «Свои», прокоммунистические «Народ и партия» и «Старые большевики», оппозиционные «Каспарята» и «Касьяновцы», а также вполне определенного голубого оттенка «Братья Радуги» и «ГС – гейсила».
– Эге-гей! – картинно раскрыл миру объятия Знаменцев. – Си-ила!
На слух это звучало ужасно мужественно.
– Тьфу!
Эти последние особо активно досаждали городским властям,
– Справлюсь, – подвел итог Знаменцев. – Не дурак, слава богу. А умом не справлюсь, так руками себе помогу.
Сон
Игорь Петрович в который раз видел один и тот же сон. Он, явно еще мальчишка лет семи, бежит по огромному полю пшеницы, и полю не видать ни конца, ни края, а сил все меньше и меньше. Но остановиться нельзя: за ним неотступно летит огромная черная тень, вот-вот готовая накрыть. Обычно это преследование длится довольно долго, и в тот момент, когда тень, наконец, настигает мальчика, перед ним, всегда неожиданно, возникает мать – такой, какой он ее запомнил: в простой неновой кофте, подпоясанная грубым холщовым фартуком, в грубом же платке и белом ситцевом сарафане. Она, не улыбаясь, молча протягивает к нему руки, и он, тогда еще просто Игорек, падает в спасительные объятия.
Во сне фартук такой же, каким он его запомнил, – мягкий, с запахом домашних пирогов. Задыхаясь, он хочет сказать о том, что за ним по пятам летит тень, но звуки застревают в пересохшем горле, а ставшие вялыми ноги и руки отказываются служить. Но мать знает его страхи, а потому, прижимая его к себе, срывает с головы платок и набрасывает сверху. Платок накрывает и его, и ее, и поле, и весь мир…
Игорь Петрович проснулся и прикрыл взмокшее лицо руками – сон был не из легких. Будильник пропищал положенные шесть раз и автоматически включил радио на любимой «Городской волне». Бессменный ведущий утренней программы «Соколиные стрелы» Всеволод Соколов уже вещал о предстоящих в городе событиях:
– …А всех любителей конного спорта во всех его проявлениях приглашаем на Кубок мэра, состязания состоятся сегодня на городском ипподроме в честь Дня независимости. Спешите! Очаровательные кобылки и мускулистые жеребцы ожидают вашей поддержки в борьбе за Кубок нашего дорогого мэра Лущенко.
Игорь Петрович оторвал руки от лица и сел. Алены рядом уже не было.
«Что-то его понесло…»
– Пользуйтесь уникальной возможностью в последний раз взглянуть на нашего градоначальника с женой Аленой на городском ипподроме, – вещал Соколов.
Лущенко тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Ведущий скользко намекал, что мэр и есть один из вышеназванных жеребцов, ожидающих поддержки масс.
А его жена…
«Они что… совсем обалдели?! Несут, что ни попадя, в эфире! С ума сошли!»
И радиоведущий словно услышал его…
– Нет, нет, не стоит волноваться за судьбу нашего городского головы и тем более за его прекрасную половину Алену Игоревну Сабурову. Повода для беспокойства нет. А вот старейший и, впрочем, единственный городской ипподром к концу года будет снесен. На его месте запланировано строительство нового района.