Мэр моего сердца
Шрифт:
Значит, муж у Натальи всё-таки есть. Так где же он, в таком случае, когда ей настолько плохо?
Торопить её сейчас не было ни нужды, ни смысла, приводить в чувства — тоже. Она справилась с подступающей истерикой сама, сделала глубокий судорожный вздох, а затем села прямо, расправив плечи.
— Это вы его забрали, да?
Изображать непонимание было бы как минимум невежливо, и я задала самый глупый из возможных, но в действительности волнующий меня вопрос:
— Зачем ты резала им кошек?
Наталья моргнула. Повернулась
— Да ты издеваешься? У меня бы рука не поднялась. Она уже была мёртвая… Кошка. Мы только забрали череп, чтобы его охранять. Кошки отличные стражи. Не хуже, чем вот он, — она небрежным кивком указала на Сашу.
Я перевела взгляд в заданном направлении как раз вовремя, чтобы поймать тень лёгкой улыбки на его губах.
Наталья тоже заметила, потому что хмыкнула с пониманием:
— Мы бы никогда не убили животное. Этот кинжал нужен, чтобы сохранять жизни, а не забирать их.
Услышав это от неё, я испытала подлинное облегчение, а Саша сложил руки на груди прислонясь к стене.
— Кто из вас потомок Хранителя? Ты? Или Светлана?
Мне он подобных предположений не озвучивал, но лицо пришлось удержать, потому что Наталья заметно оживилась.
Она будто вскинулась, вздрогнула, снова вздохнула судорожно, преодолевая ком в горле.
— Светка была. У неё дед был. Он её учил, сколько мог, но рано умер. Нам по пятнадцать было. Что мы понимали, соплячки… А родители — ничего. Когда она попыталась рассказать им, потащили её по невропатологам и психиатрам. Решили, что у дочки от стресса крыша поехала.
— А ты?
Саша снова почти перебил, но Наталья не разозлилась, только неопределённо дёрнула плечом:
— Школьная подруга. За одной партой сидели. У меня пили все. Сильно пили. Светка сначала жалела, потом правда подружились. Дед Володя вроде даже не злился сильно, когда она мне проболталась. Так и говорил: «Вдвоём вам, девки, всё попроще будет». Светка… У неё было… — все-таки запнувшись на имени подруги, Наталья подняла руку и щелкнула пальцами. — Как вспышки это было. Как голос в голове. То годами ничего, то раз! И она знает, из-за какого угла вылетит машина. Какой пьяный мужик просто тащится домой, а какой хочет её ограбить. Не всегда, без всякой закономерности.
Слушать это было тяжело. Наталья, от которой я ожидала самого холодного приёма, давилась плачем без слез, в буквальном смысле выворачивая перед нами душу, беспомощная, раздавленная, одинокая.
Трусливо отвернувшись, я принялась смотреть по сторонам, спасаясь от чужой безысходности. Комод, часы, фикус на полу.
Фотография на комоде.
Перед ней, как дар перед алтарём, лежало мужское обручальное кольцо.
Почти не отдавая себе отчета в том, что делаю, я шагнула ближе и взяла рамку в руки, чтобы рассмотреть.
Наталья и её муж были сняты на Монастырской горе. Мужчина держал её на руках, и оба смеялись так счастливо.
— Поставь на место! — она явно
Лезла не в своё дело, вторгалась на запретную территорию, но вместо того, чтобы задуматься о том, чем это может обернуться, продолжала сжимать рамку до побелевших костяшек пальцев, вглядываясь в лицо мужчины.
— Поставь, я сказала!
Наталья вскочила, и Саша оторвался от стены, опасаясь, что она просто напросто бросится в драку.
Разворачиваясь, я не обратила внимания, ни на её гнев, ни на его готовность меня защищать, потому что было дело поважнее:
— Это твой муж? Ты была замужем за Гришкой Степановым?
Глава 30
Чужое горе
Услышав, как именно я назвала его, Наталья то ли что-то поняла, то ли у неё просто кончились силы. Тяжело опустившись обратно на диван, она уставилась в пространство мимо нас обоих, облизнула пересохшие губы.
— Не успела. Мы почти год вместе прожили. Вот, кольца купили, — неловко вытянув вперёд руку, она снова её опустила. — Говорят, нельзя носить кольцо покойника, но мне всё равно кажется, что он где-то здесь. Не ушёл, присматривает за мной.
Она не спрашивала, откуда я знаю Гришку, и от этого становилось только страшнее.
— А Света? — я аккуратно поставила фотографию на место и снова повернулась к ней. — Она не могла вам помочь?
Наталья усмехнулась горько, некрасиво:
— Она не видела. Вернее, какие-то вещи видела, конечно, но так… Она говорила, что это как смотреть через мутное стекло: общий контур, но легко ошибиться, потому что мало конкретики. Она и про тебя, — женщина, наконец, сфокусировалась на Саше. — Так сказала. Что пришёл кто-то, кто имеет к этому отношение.
— Вы решили, что я тот, против кого вам потребуется оружие? — немного успокоившись, он снова прислонился к стене.
Наталья кивнула:
— Да. Ты подходил по всем меркам.
— Тогда как ты поняла, что вы ошиблись? — спрашивать её о чём-либо снова было неловко, но именно поэтому я это и сделала.
Она перевела взгляд на меня и вдруг сделала попытку улыбнуться:
— Михалыч сказал. Он мне по три раза в день названивает. И мозгоправ Александров. Ходить сюда я их отвадила, но они всё равно звонят. Видимо, боятся, что я полезу в петлю.
— Или что тебя в неё засунут, — Саша прошёлся по комнате, тоже посмотрел на снимок в рамке, хотя в руки его брать не стал. — На доме хорошая защита. Гришка постарался?
— Да, — Наталья все-таки всхлипнула. — Он был очень талантливый. Даже Михалыч говорил. Мы детей хотели, обязательно двоих, мальчика и девочку. Никто не думал, что он…
Она всё-таки заплакала, тихо и безнадёжно, закрыв лицо руками.
Мы с Сашей переглянулись, и я вышла из комнаты, огляделась, прошла в кухню и открыла холодильник. Несколько соусов, растительное масло, банка джема.