Менжинский
Шрифт:
Менжинский требовал непременно докладывать ему о каждом факте нарушения социалистической законности, лично следил за строгим соблюдением в следственной работе положений Уголовно-процессуального и Уголовного кодексов. Он требовал особо тщательно проверять все поступающие в ОГПУ сигналы и заявления и, только убедившись, что сигналы достоверны, принимать по ним соответствующие меры. Менжинский добивался особенно тщательной проверки заявлений в отношении ответственных партийных, советских и хозяйственных работников, ибо такие заявления могли исходить от врагов или карьеристов с целью дискредитировать руководителей.
В августе 1926 года сотрудники ОГПУ Владимиров и Цибизов по ложному доносу и злостному навету арестовали старого революционера, члена партии Симановского. Узнав об этом, Менжинский приказал Симановского немедленно освободить и 23 августа издал приказ по ОГПУ, которым наложил строгие взыскания на Владимирова и Цибизова. В этом приказе Менжинский еще раз подтвердил к неуклонному исполнению приказ ВЧК № 32 1920 года, подписанный Дзержинским, в котором указывалось на необходимость чрезвычайно осторожного подхода к аресту членов партии: «Необходимо осторожное и вдумчивое отношение к арестам ответственных и партийных работников. Тут ЧК должна проявить максимум такта, максимум понимания, что преступления по должности караются строго, но только при наличии этих преступлений…
Мы еще раз должны напомнить, что за неправильные и бессмысленные аресты будут нести ответственность председатели [ЧК]».
Для того чтобы меньше было ошибок, Менжинский настойчиво добивался коллегиальности в работе и ОГПУ и его местных органов. Характерно, что Менжинский приказы ОГПУ по общим, принципиальным вопросам подписывал только после их предварительного обсуждения на коллегии. Он решительно выступал против единоличных решений по важным вопросам работы ОГПУ. В архиве сохранилась копия письма Менжинского одному из заместителей, который, не посоветовавшись с членами коллегии, самолично освободил известного взяточника.
«Вы, — писал Менжинский 12 мая 1932 года, — единолично освободили известного взяточника Маковского, никому из нас об этом не сказав. Неправильно это и по отношению ко мне и по отношению к коллегии, — особенно, если появились новые факты в его деле.
А теперь Маковский на свободе. Но приговор коллегии не отменен, прокурор не запрошен — полная ерунда.
Прошу Вас на будущее время не отменять самому приговоров коллегии, а ставить вопрос о пересмотре того или другого дела на совещании замов».
Коллегиальность в работе гарантировала и от грубых ошибок и от нарушений социалистической законности.
«Дзержинский, — писал Менжинский, — чрезвычайно боялся, чтобы в ней [ЧК] не завелась червоточина, чтобы она не стала самодовлеющим органом, чтобы не получилось отрыва от партии…»
Менжинский, возглавляя ОГПУ, воспитывал кадры чекистов в духе беззаветной преданности партии и делу коммунизма, высокой бдительности, дисциплинированности и требовательности к себе.
«Ваша сила в дисциплине, — подчеркивал Менжинский, обращаясь к чекистам. — Без дисциплины вы партии не нужны».
Нет ни одного приказа, директивы, подписанной Менжинским, где бы он не говорил о значении для ЧК бдительности и не призывал чекистов повышать политическую зоркость, изучать противника, знать его слабые и сильные стороны, чтобы бить наверняка. В 1931 году Менжинский
Бдительность и конспирацию в работе, в частности умение молчать, Менжинский считал важнейшим искусством чекиста. «Молчание у нас — одно из основных искусств…» — говорил он.
Заботясь о совершенствовании методов работы ЧК, Менжинский больше всего боялся, чтобы «работники ЧК не зачерствели на своем деле». Он говорил, что «черствый чекист — это человек, неспособный к тонкой психологической работе», и часто повторял слова Дзержинского: «Тот, кто стал черствым, не годится больше для работы в ЧК».
Много внимания Менжинский уделял марксистско-ленинской, военной и специальной подготовке чекистов, их физической закалке. Он был одним из организаторов и руководителей ныне прославленного спортивного общества «Динамо», первого спортивного общества в нашей стране. Он призывал чекистов: «Не тратить время даром, укрепляться физически и духовно». Вооруженная часть партии, подчеркивал он, не может состоять из калек и неучей.
Он сам был примером непрестанного совершенствования, пополнения знаний. До последних дней своей жизни он внимательно изучал произведения Маркса, Энгельса, Ленина, новинки политической литературы. Буквально все книги из его личной библиотеки испещрены заметками и записями на полях, титульных листах, всевозможными знаками и пометками.
Интересна запись В. Р. Менжинского в рабочем плане. «Что сделать зимой 1925–26 гг.»:
«…В. Военное дело. Верховая езда, стрельба, посещение школы и т. д.
С. Авиация: полеты, конструкции и пр.».
Уже в последние годы своей жизни он продолжал изучать китайский, японский, фарси и турецкий языки. Он ежедневно просматривал десятки советских и иностранных газет. И всегда был в курсе всех событий внутренней жизни страны и международных.
Кроме занятий языками, Менжинский в последние годы жизни много времени уделял высшей математике и химии. На его подмосковной даче была оборудована небольшая химическая лаборатория, которой он отдавал часть своего свободного времени.
— За химией — будущее, — говорил Менжинский сестрам, — жаль только, что слишком коротка человеческая жизнь.
Страсть к знаниям, к общественным и естественным наукам Менжинский сохранил с юношеских до преклонных лет. Завидная страсть, завидная работоспособность.
Эту страсть к знаниям он стремился привить молодым чекистам, всячески поощрял их стремление к учебе. Он часто посещал Высшую пограничную школу и другие учебные заведения, присутствовал на занятиях и полевых учениях, принимал активное участие в разработке и обсуждении учебных программ.