Менялы

Хейли Артур

— Подожди минуту, я должен собраться с мыслями, Лен.

— Пожалуйста.

Даже если Алекс согласится возглавить «Ферст меркантайл Америкен», нет никакой гарантии успеха. Под его руководством «ФМА» может с позором лопнуть или отойти к другому банку. Если такое случится, на его, Алекса, репутации навсегда останется несмываемое пятно. С другой стороны, Алекс осознавал, что если кто-то и может спасти «ФМА», так это он. И дело здесь не только в его способностях, Алекс знал всю банковскую «кухню», в то время как человеку со стороны понадобится время, чтобы войти в курс дела. Но самое главное заключалось в том, что

даже сейчас, несмотря на все проблемы, Алекс был убежден — эта задача ему по плечу.

— Если я дам согласие, Лен, — сказал он, — то буду настаивать на неограниченных полномочиях для проведения целого ряда преобразований, в том числе и в совете директоров.

— Ты их получишь, — ответил Кингсвуд. — Я лично тебе это гарантирую.

Затянувшись, Алекс выпустил колечко дыма.

— Утро вечера мудренее. Утром я дам окончательный ответ.

Он повесил трубку и взял из бара свой стакан. Марго лукаво на него посмотрела:

— Почему ты не дал согласия? Ведь мы оба знаем, что ты это сделаешь.

— Ты догадалась, о чем шла речь?

— Конечно.

— Почему ты так уверена, что я непременно соглашусь?

— Потому что ты не сможешь устоять и не принять брошенный тебе вызов. Потому что банк — это твоя жизнь. Все остальное на втором месте.

— Не знаю, — медленно проговорил он, — хорошо это или плохо.

«И тем не менее, — размышлял он, — именно так оно и было в пору их супружеской жизни с Селией. А сейчас? Возможно, Марго права. И уже никто и никогда не сможет его изменить».

— Стабильный бизнес, деньги, золотой запас, высокие цены на акции. А люди, особенно мелкие, незначительные, — потом. Между нами огромная пропасть, Алекс. Она непреодолима.

Он увидел, что она плачет.

В коридоре прожужжал звонок.

— Черт бы побрал непрошеных гостей! — пробормотал Алекс.

Он подошел к микрофону — домофон находился внизу, там, где сидел портье.

— Да, в чем дело?

— Мистер Вандерворт, здесь вас спрашивает какая-то дама. Миссис Каллаган.

— Я не знаю никакой… — Он осекся. Секретарша Хейворда? — Спросите, она не из банка?

Пауза.

— Да, сэр. Из банка.

— Хорошо. Пусть войдет.

Алекс и Марго с нетерпением ждали. Дора Каллаган была привлекательной, ухоженной женщиной под шестьдесят. Она работала в «ФМА» уже много лет и по меньшей мере десять из них — у Роско Хейворда. Обычно она держалась спокойно и уверенно, но сегодня вид у неё был усталый и встревоженный.

На ней было замшевое пальто, отороченное мехом, в руках она держала кожаный дипломат.

— Мистер Вандерворт, извините за вторжение…

— Уверен, что вас побудили прийти ко мне серьезные причины. — Он представил Марго. — Хотите выпить?

— Пожалуй.

Марго приготовила ей мартини. Алекс помог снять пальто. Они сели к камину.

— В присутствии мисс Брэкен можете говорить совершенно откровенно, — сказал Алекс.

— Спасибо. — Дора Каллаган сделала большой глоток мартини. — Мистер Вандерворт, сегодня днем я разбирала стол мистера Хейворда. — Ее голос дрогнул, и она умолкла. — Простите, — прошептала она.

— Ничего, — мягко поддержал её Алекс. — Не торопитесь.

Успокоившись, она продолжала:

— Некоторые ящики оказались заперты. Ключи были у мистера Хейворда и у меня, хотя я своими почти никогда не пользовалась. Но сегодня пришлось. —

Опять пауза. — В одном из ящиков… Мистер Вандерворт, я слышала, что завтра утром придут следователи. Я подумала… лучше бы вам взглянуть на содержимое этих ящиков и решить, что делать.

Миссис Каллаган открыла кожаный дипломат и вынула из него два больших конверта. Она протянула их Алексу.

В первом было четыре сертификата — каждый на пятьсот акций «Кью-Инвестментс», — подписанные Куотермейном. И хотя сертификаты были обезличены, не вызывало сомнений, что они принадлежали Хейворду. Он вспомнил свой разговор с корреспондентом «Ньюсдей». Все подтверждалось. Разумеется, если делу будет дан ход, потребуются дополнительные доказательства, однако тот факт, что Хейворд — наделенный доверием представитель руководства банка — получил крупную взятку, был налицо. Если бы Хейворд остался жив, судебного следствия ему было бы не миновать.

На душе у Алекса стало ещё тяжелее. Он никогда не симпатизировал Хейворду. Они были противниками с самого начала, как только Алекс перешел на работу в «ФМА». Однако до сегодняшнего дня он ни на секунду не усомнился в порядочности Роско.

Алекс с неохотой извлек содержимое второго конверта. Это были увеличенные фотографии, изображавшие группу людей около бассейна: четверо женщин и двое мужчин — все голые, Роско Хейворд в одежде. Алекс сейчас же догадался, что фотографии были памятным сувениром путешествия на Багамы, составлявшего предмет гордости Хейворда. Он разложил снимки — их было двенадцать — на кофейном столике, Марго и миссис Каллаган разглядывали их вместе с ним. Алекс искоса посмотрел на Дору Каллаган. Она покраснела — щеки её пылали. Покраснела? А он-то думал, что люди давно разучились краснеть. Дора Каллаган уже допила мартини и встала.

— Мистер Вандерворт, я, пожалуй, пойду.

— Вы правильно сделали, что принесли все это мне. Я очень вам благодарен и лично позабочусь об этих бумагах.

— Я провожу вас, — сказала Марго, и она помогла миссис Каллаган надеть пальто и вышла с ней к лифту.

Когда Марго вернулась, Алекс стоял у окна, глядя на ночные огни.

— Замечательная женщина, — сказала Марго, — и преданная.

— Да, — отозвался он и подумал: какие бы перемены ни произошли завтра и в последующие дни, он проследит за тем, чтобы с миссис Каллаган все было в порядке. Да и о других надо будет позаботиться. Тома Строгана Алекс немедленно поставит на свою прежнюю должность исполнительного вице-президента. Орвилл Янг прекрасно заменит Хейворда. Эдвина Д'Орси должна стать старшим вице-президентом и возглавить отдел кредитования, а через некоторое время пойти вверх по служебной лестнице. А пока что, не откладывая, её необходимо ввести в правление.

Алекс вдруг понял: он уже как должное воспринимал свое президентство. Марго только что ему об этом сказала. Похоже, она права.

Он отвернулся от темноты за окном. Марго стояла у кофейного столика, разглядывая фотографии. Неожиданно она хихикнула, и оба они наконец расхохотались.

— И смех и грех, — сказала Марго.

Когда они перестали смеяться, он собрал снимки и вложил их обратно в конверт. Ему ужасно захотелось бросить конверт в камин, но он удержался. Он не уничтожит улики, которые могут понадобиться. Но он постарается — ради Роско — спрятать эти фото подальше от чужих глаз.