Мент

Зверев Сергей

– Но мы обязаны! – запротестовал Калина.

– Короче, через десять минут внизу, – оборвал спор Андрей. – Всю ответственность беру на себя. А теперь быстренько разбежались.

Он спрятал диктофон в ящик стола и, набрав дежурку, приказал подогнать машину, а потом кивнул Мише на дверь.

– Пошли, посмотрим твое досье.

Эта процедура заняла немного времени. Миша, словно пианист, пару раз пробежался по клавишам и после небольшой паузы объявил:

– Вот оно, родное.

Из левого верхнего угла экрана на Андрея смотрел полный мужчина

с широкой челюстью и такой же широкой шеей. Короткая прическа, светлые волосы, узкие губы и маленькие глазки. На вид ему было лет сорок. Впрочем, гадать не пришлось, рядом со снимком стояла дата его рождения: 30 августа 1960 года.

– Две отсидки, и так хорошо сохранился, – не удержался от комментария Андрей. – Даже не верится.

– Давно на зоне не был, – усмехнулся Миша. – Успел разжиреть за это время.

– Наверное, хорошо идут дела.

Андрей перевел взгляд на сопровождавший фотографию текст.

"Марков Иван Михайлович, родился 30 августа 1960 года. Коренной москвич.

Образование незаконченное высшее, 3 курса экономического факультета МГУ. Разведен.

В 1986 г. привод в милицию. За нанесение побоев ректору наказан штрафом.

Исключен из МГУ.

В январе 1988 года осужден на 7 лет с конфискацией имущества за участие в вооруженной группе, вымогательство и незаконное хранение оружия. Ст. 163, 167, 209, 222".

– Банальный рэкет на Мытищинском рынке, – пояснил Гурвич. – Вкатали, как лоху, – за всех.

«В сентябре 1992 г. амнистирован. В 1994 г. арестован за лжепредпринимательство, изготовление и сбыт поддельных документов. Ст. 171, 173, 179. Осужден на 3 года условно».

– Условно? – удивился Андрей.

– Обложил налогом подпольные водочные заводики.

– Кажется, в те времена за такие дела отправляли на зону лет этак на пять-десять.

– Значит, жизнь чему-то научила, – усмехнулся Гурвич. – Скорее всего откупился. Читай дальше. Будет еще интереснее.

"В мае 1995 г. задержан за принуждение к совершению сделки на основании заявления директора российско-германского предприятия «Крофт». 3 месяца в СИЗО.

Отпущен ввиду отсутствия состава преступления.

В сентябре 1996 г. регистрирует на свое имя спортивный клуб «Шанхай».

В декабре 1996 г. задержан по подозрению в организации вооруженного нападения на директора частного банка «Дукат». Отпущен ввиду отсутствия состава преступления.

В 1997 г. привлекается за организацию незаконного вооруженного формирования и совершение ряда разбойных нападений на сеть ювелирных магазинов фирмы «Лео».

Отпущен за недоказанностью состава преступления".

– Смотри, какой крутой, – усмехнулся Андрей. – А начинал с обыкновенного разбоя…

– Карьерист, – согласился Гурвич.

– Ну ничего. Теперь он точно не отвертится.

– Хотелось бы верить… – Миша изъял из ящика стола пистолет и передернул затвор. – Ну что, по коням, командир?

Однако Андрей не поддержал его энтузиазма.

– Извини. Тебе придется остаться.

– Почему? – обиделся Гурвич.

– Должен

же кто-то все объяснить Бухвостову.

– Почему я?

– Это приказ.

Миша с досадой швырнул пистолет назад в ящик и, с грохотом задвинув его, взял под козырек.

– Есть, господин Фараон.

* * *

Обычно полковник Бухвостов обедал в небольшом кафе недалеко от вверенного ему отделения. Это кафе чем-то напоминало полковнику старую добрую совдеповскую столовку и потому пробуждало в нем ностальгические чувства. Никаких официантов, давно забытая всеми табличка «убери посуду сам» над окошком, запашок подгоревших котлет, и, главное, более чем скромные цены – короче, все, как много лет назад.

Да и папарацци сюда ни ногой. Рай земной, да и только. О победной поступи прогресса напоминал разве что от звонка до звонка работающий телевизор, чего в прежние времена в подобных заведениях и в помине не было. Именно он, телевизор, и стал причиной всех бед. Едва полковник допил свою колу, как диктор ОРТ объявил: вся кола отравлена, западные страны приступили к изъятию напитка со складов и немедленному уничтожению. Внимательно отслеживая мировые события, Бухвостов уже три недели не ел курятины. И вот на тебе, все-таки прокололся.

"Хоть бы эту дурацкую улыбочку спрятал! – разозлился на диктора Бухвостов.

– Своих-то небось еще вчера предупредил! А теперь лыбу давишь, мол, кто не спрятался, я не виноват".

Покосившись на пустую бутылку, полковник с замиранием прислушался к своему организму.

Внутри что-то заурчало. Побелев, Бухвостов вдруг ощутил дурноту.

«Все, началось!» – с ужасом подумал он. Вскочив со стула, Бухвостов поймал себя на том, что не знает, куда бежать: за минералкой, на очко или сразу в клинику МВД. Думал-думал и решил, если уж умирать, то на боевом посту. Взял двухлитровую бутылку минеральной воды и поплелся в отделение.

Добравшись до родных пенатов, он с удивлением отметил, что все еще жив. Ну, а коль жив, надо работать. Заглянул к дежурному. За время его отсутствия в районе ничего серьезного не произошло. Успокоившись, Бухвостов, по-отечески похлопав лейтенанта по плечу, предупредил:

– Не пей, сынок, колы.

Лейтенант недоуменно пожал плечами, но, чтобы не обидеть начальника, отрапортовал:

– Так точно. Ни грамма.

– Молодец. – Удовлетворенный полковник вышел из дежурки и едва не был сбит с ног выскочившими Бабкиным и Дорофеевым.

На плече у майора висел автомат, а Бабкин на ходу пытался перезарядить магазин.

– Извините, – пробормотал старший лейтенант, зацепив плечом начальника, и понесся к выходу.

– Извиняю, – растерянно ответил Бухвостов, но вдруг спохватился и заорал:

– Всем стоять!

– Вот черт! – выругался Бабкин, притормаживая.

Бухвостов пальцем поманил офицеров к себе и, покосившись на автомат Дорофеева, поинтересовался:

– Куда собрались?

– Как куда? – отозвался Бабкин. – На задержание.