Мэн
Шрифт:
Кстати, Тэсс понравилось. Она поняла, что сейчас будет трах. Простой как истина, примитивный как таблица умножения и продуктивный как встречи в Давосе. Ни на что другое Андрей пока просто не способен.
«Мне пришлось завести любовницу, с которой я тупо и грубо трахаюсь», — вспомнила она его слова. — Нет! — тут же отрезала девушка. — Если ему иногда нужно тупо и грубо, то это тоже только со мной!» — Она точно, доподлинно знала, что дикий, примитивный секс бывает наиболее необузданным и страстным. И наоборот. Ею овладело какое-то бесстыдство, она почувствовала себя в некоторой степени грязной, развратной, и чёрт знает,
И Тэсс присоединилась к его настрою.
После того как Андрей нетерпеливым, знающим движением руки разложил диван, они быстро, без «обыгрываний» и прелюдий избавились от одежды. Причём, после того, как мужчина предстал перед девушкой в костюме Адама здесь, в открытом океане, ей захотелось собрать всю его одежду, открыть иллюминатор и выбросить всё его «барахло» к чёртовой матери. Так сказать, подарить Нептуну. Пусть носит. А Андрей должен ходить вот так, в чём есть. Ну, или в чём нет.
В такой же манере, не сговариваясь, не растрачиваясь на сантименты и не отвлекаясь от главного, молча и упёрто, даже как-то настырно они шли к цели — мужчина уложил девушку на спину на диван, она раздвинула ноги, он устроился между ними и, открыв пакетик и раскатав по члену презерватив, вошёл в неё.
Даже и не думая выказывать каких-либо чувств и эмоций от волшебных ощущений ЕГО внутри себя, Тэсс уставилась на Андрея грубым, непробиваемым взглядом.
«Ого! — улыбнулся про себя тот. — Даже так! — Он понял, что его пытаются взять на «слабо». — Маленький храбрый заяц». — Усмехнулся Андрей сквозь кипение гормонов в голове, а за ней и во всём теле, и тоже справился с дыханием. И начал медленно, но ритмично и даже почти математически чётко, в арифметической прогрессии, разгоняться — с каждыми пятью толчками прибавлял пару секунд в скорости.
В один из моментов он озверел.
Его лицо перекосило, рот искривился, мужчина свирепо уставился внутрь себя и уже не сдерживался. Тэсс почувствовала, что ей в каком-то месте больно: не то в боку, не то на бедре — не контролируя силу в руках, Дексен вцепился в её тело как в страховочный канат.
Но ведь у них же трах! Жестокий и беспощадный. Констанция поняла, что он отпустил себя больше чем обычно, её это не то окрылило, не то возбудило, она решила тоже дать себе волю и со страстью и агрессией вцепиться ему в кожу: поцарапать, ущипнуть, или стиснуть так, чтобы он ещё сильнее разозлился. И именно в этот момент поняла, что всё уже давно готово — её ногти вонзены в его предплечья так, что ими двигать никак нельзя, нужно только вынимать, а не то будет иметь место членовредительство. Да и насколько давно они там находятся, девушка тоже сказать затруднялась.
А в следующий момент всё это уже перестало быть важным.
Потому что ни один не хотел уступать. Во всём. Каждый сцепил зубы и держался. На гордости и силе воли. Вопреки здравому смыслу, традициям и своей природе. И когда ей показалось, что мужчина вот-вот не выдержит, так сказать, оттолкнётся в последний раз и «ухнет с горы», он вдруг проревел:
— Ну, же! Кончай! Чёрт бы тебя… подрал! — его лицо сделалось по-настоящему страшным, свирепым, вплоть до уродства. Если бы не всё то, что этому сопутствовало, Тэсс обязательно остановилась и присмотрелась к нему повнимательней. Ей на секунду сделалось любопытно: до какой степени он, оказывается,
Ей очень понравилось не бояться его. Именно сейчас она почувствовала себя маленькой девочкой, из рук которой ест грубое, агрессивное животное, боясь своим шершавым языком натереть ей ладошку. Ей даже показалось, что она уже слышит тот гулкий отрывистый хруст, с которым этот зверь переломит хребет любому, кто уронит хоть волосок с её головы. Тэсс очень захотелось улыбнуться, да рот не разжимался. Ответить тоже не получилось. Успела только лишь упрямо мотнуть головой. А вот дальше она опять ошиблась: думала, что он настоит на своём, ведь стоило ему надавить на клитор и — всё, она бы «сошла с дистанции». Но Андрей закрыл глаза, сжал губы и «погнал» дальше, наращивая частоту и мощность.
До того момента, пока им, как пушечным ядром не выстрелило в открытый космос.
Он взревел от облегчения и блаженства, словно сбрасывая с себя оковы мучавшей его сладостной неволи. И вот только тут нажал девушке на клитор. Через пару секунд она присоединилась к нему в звуках и заколотила кулачками по дивану, а мужчина толкался в неё с остаточной силой, и с каждым толчком его рёв становился всё слабее и удовлетворённее, пока не стал походить на утробное урчание кота.
И тогда произошло нечто неординарное — повалившись на неё, Андрей начал сотрясаться от хохота.
Она тоже хихикнула сквозь остаточные спазмы, но молчала. А в следующее мгновение сжала стенки влагалища.
— Ауч! — дёрнулся мужчина и со стонами и кряхтением как старый дед, выйдя из неё, начал сползать на диван. Сняв презерватив и завязав его, он отбросил «резинку» на пол, а сам распластался на ложе.
Андрей лежал, раскинув руки в стороны, абсолютно голый, с лоснящимся от влаги и ещё огромным членом и смеялся всей раскрытой, расправленной мощной грудью пловца прямо в потолок. Его сильно обозначившийся кадык ходил туда-сюда, шальные, счастливые глаза уставились в одну точку. Тэсс довольно улыбалась, но ничего не говорила и не спрашивала.
«К чему слова, если ему так хорошо», — залюбовалась она своим отшельником-интровертом.
— Идём… поужинаем, — поднялся он на локте и, притянув к себе, сильно прижал. — Ты — лучшая, — тихо шепнул на ушко и поцеловал в шейку.
В столовой тоже уже нагрелось отопление, поэтому стало заметно теплее и уютнее. К тому же, там заработал холодильник. Таков человек — ему нужно, чтобы было тепло, но обязательно где-нибудь должно быть холодно.
Андрей вскрыл одну из коробок Фрэдэрико и достал какие-то пластиковые контейнеры с едой. Несколько из них положил в холодильник, а пару штук отложил. Включил плиту и нашёл в шкафу сковородку.
Тэсс помыла руки и разместилась за столом.
— А кто такой этот Фрэдэрико? — задала она тему для разговора, наматывая на вилку первую порцию спагетти, поскольку в судках оказалась паста с курицей.
— Молодой муж миссис Муцони — директора гостиницы на пляже. — Мистер Дексен взял со стола салфетку и принялся расправлять её у себя на коленях. — Она арендует маяк. Здесь прибирают горничные из её отеля, это еда из его ресторана, — указал он пальцем на свою тарелку.
Девушка поджала губки — явный признак того, что сейчас начнутся вопросы.