Мемуары

Днепровский Роман

 Во-первых, ездить с заводским рулём в некоторых кругах считалось "западло"; на помощь приходили многочисленные мастерские домоуправлений и ЖЭКов, в каждом из которых имелась слесарка, а в слесарке - стол с трубогибом. Трубогиб - это такое простейшее приспособление, состоящее из статичного ролика и вращающегося вокруг него рычага со специальной проушиной. В эту проушину заводился обрезок водопроводний трубы, конец которой боком упирался в статичный же болт или ещё какую-нибудь хреновину, привареную тут же. Затем с помощью ненормативной лексики и рычага трубу выгибали вокруг ролика - и труба принимала любую форму, которую желал иметь заказчик. Наши вело-пижоны желали иметь рули к велосипедам

высотою сантиметров тридцать, а то и все сорок - чтобы при езде не сгибаться над рулём, а ехать, сидя в седле прямо, или даже чуть откинувшись назад. Эти рули носили нежное название "чаечка" - наверное, потому, что напоминали силуэт летящей птицы.

 Когда руль был выгнут, начинался его "моддинг": руль по всей его длине обматывали изоляционной лентой (чёрной - "класс!", синей - "стрём!", красной - "где надыбал красную?!!", а то и двумя-тремя - так, чтобы руль получался полосатым). Далее на концы выгнутого из трубы руля натягивались колпачки, за которые, собственно, велосипедист держится руками. Колпачки эти снимались с "родных" фабричных рулей - причём, самыми лучшими считались резиновые, от детского велосипеда "Школьник" - пластиковые, от "Уральца", "Урала" и "Камы" считались неудобными: на пластике скользили руки.

 На внешней стороне этих рукоятных колпачков были небольшие отверстия - так вот, в эти отверстия некоторые аристократы с рабочих окраин продевали шнуры, к которым крепились кисти - наподобие тех, что болтались на красных знамёнах, только поменьше. Кисти эти почему-то назывались "гизы", и их плели девчонки. Напоминало всё это какой-то средневековый рыцарский ритуал - вроде вешания на шлем перед турниром платка или перчатки Прекрасной Дамы: считалось, если у парня на концах руля велосипеда болтаются "гизы", значит, у него есть официальная подруга. И - не дай Бог отмочить какую-нибудь шутку насчёт "жених и невеста"!
– за это можно было и по мордаунту получить, и не по-детски! Всё очень серьёзно!

 Сюда же, на руль, вешались звонки - слева и справа. Ручной тормоз, почему-то, был не в чести, и с руля (и вообще, с велосипеда) снимался сразу же. Потом, правда - уже во второй половине восьмидесятых - ручной тормоз был "реабилитирован", а несколькими годами раньше он считался признаком "ботаников", которых не грех и взять на таран.

 Вот, кстати, по поводу "взять на таран": на самой середине руля вешалась велоаптечка. Вы спросите, почему её вешали на руль, если ей полагается висеть сзади, под сиденьем? Всё не так просто! Сзади, под сиденьем ТОЖЕ висела такая же кожаная сумочка, в которой весело побрякивали ключи - а та, что на руле, снята у какого-нибудь лоха, "очкарика-ботаника"! Это боевой трофей - вроде скальпов бледнолицых, или ещё чего-то подобного - и совсем не обязательно, чтобы в этой сумочке-аптечке лежали ключи или ещё что-то.

 А вот замОчки на аптечках быть обязаны! Маленькие висячие замОчки - вроде тех, что вешают на почтовые ящики; примитивная застёжка аптечки заканчивалась маленькой петелькой, в которую замОчек просто сам напрашивался! И его, конечно же, вешали туда - для красоты. Некоторые эстеты ещё украшали велоаптечки, покрывая их узором из офицерских звёздочек - маленьких лейтенантских и больших майорских; говорили даже, что количество этих звёздочек соответствует количеству успешных "таранов" и "накатов" - нападений на тихо-мирно катающихся на великах благопристойных подростков (то есть, "лохов"). Правда, такие "звезданутые" мне попадались нечасто - может быть, даже и совсем не попадались, и я запомнил это с чьих-то слов.

 Дальше. Дальше посередине руля вешалась фара-прожектор. Фара эта имела прямоугольную форму и спереди напоминала маленький телеэкран, примерно четыре

на семь сантиметров, или чуть меньше. Электропитание к этой фаре подводилось от маленькой динамки, которая на специальном креплении держалась на вилке переднего колеса, и, при необходимости, регулировалась: её ротор мог прижиматься к покрышке - и тогда фонарь начинал светить - или лёгким движением отводиться в сторону, и тогда динамка не работала. Я не знаю, какие провода изначально были в комплекте этого электроосветительного прибора, но чётко помню, что каждый старался замкнуть эту цепь при помощи витого шнура от телефона.

 Там же, к передней вилке колеса, крепился и счётчик - небольшое примитивное устройство, показывающее, сколько километров "намотал" велосипедист. Счётчики эти были механические, совсем небольшие, и соприкасались со спицами велосипеда с помощью небольшого винта, напоминающего пропеллер. И, уж не знаю, почему, но велосчётчики эти были страшным дефицитом!
– по крайней мере, я ни разу не видел их в продаже. А кроме того, с ними просто опасно было ездить: по каким-то диким неписаным "законам улицы", в случае "наката" или "тарана" владельца велосипеда, если вдруг оказывалось, что на велосипеде стоит счётчик, то он, конечно же, тут же снимался. Но этим дело не кончалось: бывшего владельца счётчика в обязательном порядке полагалось избивать, а велосипед калечить: выбивать из колёс спицы, спускать колёса, забирать или выбрасывать ниппели. Наверное, именно поэтому среди иркутских мальчишек моего поколения велосчётчики были не особенно популярны: какой смысл ставить на велик дорогую игрушку, если хулиганы, мало того, что заберут её - так ещё и тебя отпинают, и велик испортят? Зачем такое счастье?... Вот и катались без счётчиков.

 Катофоты, то есть круглые отражатели из оргстекла, крепились на спицы колёс: один из них был красный (крепился на переднее колесо), а другой - оранжевый (ставился, соответственно, на заднее). Но, как правило, катофоты покупались в большом количестве, и иные затейники располагали их по всей окружности - красные отражатели чередовались с оранжевыми - и если в вечернее время дорогу автомобилисту переезжал такой велосипедист-эстет, то, попав в свет автомобильных фар, колёса велика на секунду-другую вспыхивали пламенем и походили на те самые "огненные колёса", которые в древности пускали по дороге до пруда или речки в ночь на Ивана Купалу.

 А ещё колёсные спицы оплетали тонкой разноцветной телефонной проволокой - благо, этого добра всегда можно было в изобилии найти возле каждой телефонной колонки. Не всегда, конечно же, а только после того, как в ней поковыряется телефонный мастер. Я не знаю, почему, но телефонные мастера постоянно оставляли после себя огромные клубки разноцветной тонкой проволоки... Этой-то проволокой и обматывали мальчишки спицы своих велосипедов, зацепляя по две спицы - так, чтобы ближе ко втулке получались остроконечные треугольники.

 Одно время (кажется, в 1983-м или в 1984-м году) появилась мода на трещотки: их тоже делали из проволоки - но не из тонкой медной телефонной проволоки - а из толстого алюминиевого "проката". Эту алюминиевую проволоку намертво наматывали на вилки колёс так, чтобы конец проволоки попадал между спиц. Тогда всё это хозяйство при движении велосипеда начинало колотить по спицам часто-часто, и производило громкий треск - не хуже мотоциклетного. Но... кусок алюминиевой проволоки, мало того, что быстро отламывался - так он ещё и расшатывал и расслаблял спицы, отчего те начинали вылетать. А вдобавок ко всему, такая трещотка создавала ещё и дополнительную нагрузку, крутить педали становилось труднее - и вскоре проволочные трещотки так же быстро вышли из моды, как и появились.