Мемуары Ветра

Ka Карина

* * * Милена очнулась в своей «норке». Она не знала, сколько пролежала, но солнце уже садилось. Вечер как сахар таял в позолоте сумерек, окрашивая небо в нежный персиковый цвет. Солнце казалось смуглой сочной вишенкой, которая опускается в бокал горизонта. На небе больше не было ни единой тучи: лишь розоватые полосы облаков. Даже от реки сирен не исходил чёрный туман! Зато струи воды продолжали танцевать в воздухе, сливаясь в разные надписи и руны.

Тишину комнаты нарушил шорох. Милена резко повернула голову в сторону шума. На стуле–калеке сидела сгорбившаяся старуха, укутанная в синий плащ. Сорша. Её невыразительные жёлтые глаза судорожно метались по «норке», словно искали

что–то. Возле водяной наставницы стояла Аш Вильтон. На фоне сметанной кожи её чёрные глаза смотрелись неестественно и казались двумя большими камнями–агатами.

— Сколько я пробыла в отключке? – осведомилась Милена, ощущая, что на ней сухая одежда, а раненная рука – перевязана.

— Один день, — проронила Аш. Милена вскочила с кровати и кинулась к дыре.

Разве за один день стихии могли так успокоиться? Несмотря на то, что река сирен утихла, лава продолжала стекать с хвоста на землю. Алая жидкость наступала как армия, однако ничего на своём пути не разрушала.

Милена отвернулась от дыры, когда ощутила на себе пристальный взгляд Сорши. Старуха подняла морщинистую руку в знак прощания и поднялась со стула. Она прикрыла глаза, и её тело вдруг превратилось в струи воды, которые мгновенно испарились в воздухе. «Телепортация водяных ведьм!» смекнула Милена. Она решилась заговорить лишь спустя спустя минуту, когда убедилась, что они с Аш остались одни. Вопросов у неё было примерно столько же, сколько денег у Билла Гейтса!

— А тот странный стишок про то, как огонь заплачет… Что это такое? Милена пытливо взглянула на Аш. И поскольку выражение её лица не изменилось, решила воспользоваться этим:

— И что вообще вчера произошло? Почему река сирен вдруг вышла из берегов, а сегодня такая спокойная? Что случилось с ихоном, который на меня напал? И как там Кристиан, Факел и Альпин? Как прошло последнее стихийное соревнование? Они нашли ещё что–нибудь? И где Зеркало Плачущей Сирены? – протараторила Милена. Аш откинула голову назад и засмеялась. Кажется, она и половины не поняла из сказанного.

— Знаешь, иногда ты хуже пулемёта! Слова вылетают из твоего рта быстрее пули! — Аш с усталым видом уселась на трёхногий стул–инвалид.

— Когда огонь заплачет, и ветер заревёт, земля застонет глухо – вода вдруг оживёт…Это пророчество, Каролл. Когда ты нашла один из пяти артефактов, стихии ожили. Огонь заплакал – лава потекла на землю. Ветер заревел – сорвался сильный вихрь. Земля застонала. В прямом смысле этого слова. А вода ожила. И не только река сирен. Почитай это, — она подняла с пола газету и бросила ей. Пытаясь поймать газету, Милена чуть не упала с дыры, но удержала равновесие и ловко забралась обратно . Это была не газета, а множество вырезок. На каждой странице красовались фотографии рек, которые вышли из берегов; океанов с громадными волнами и улицы, затопленные водой. Милена попыталась прочитать комментарии под картинками, но все они были написаны на разных языках. Милена отложила вырезки и уставилась на Аш, ожидая объяснений.

— Это сегодняшние выпуски газет. Точнее, вырезки из них… Как видишь, это произошло во всём мире. Вода ожила. И это только начало. Зеркало Плачущей Сирены – мощнейший артефакт и то, что случилось на камстри, лишь нежный цветок на поляне сорняков. Представляешь, что будет, когда бурьяны взрастут? – Аш запустила пальцы в пышную корону волос, а Милена задумалась. Что же будет дальше? Остаётся ещё четыре артефакта, которые могут храниться, где угодно. И за ними охотятся самые таинственные и опасные члены Ордена Посвящения – стигские колдуны.

— А по поводу того ихона, который откусил себе кусок плавника… Не волнуйся. Предки лебедей – очень глупые

и драчливые существа. И они, в отличие от сихорсов, обладают ужасной памятью. Они дерутся по сотни раз на дню, так что это всего лишь новый боевой шрам в их коллекции. Я уверена: бедолага уже всё забыл! — продолжила Аш. — А что могло случиться с этой троицей: Воганом, Факелом и Альпином? Они больше ничего не нашли, зато успели подраться. Хорошо, что Альпин и Гуг успели их вовремя разнять! Иначе они бы просто поубивали друг друга! Сегодня Кристиан и этот нахальный сорванец будут отрабатывать наказание, — таким же невозмутимым голосом проговорила ведьма. Догадавшись, что «нахальный сорванец» – это Факел, Милена слабо улыбнулась.

— Зеркало сейчас у Сорши – водяной наставницы. Она отнесёт его статуе Сирены, — ответила Аш на последний вопрос. Перед глазами Милены предстала раскрытая ладонь с перепонками. Ладонь Плачущей Сирены. Вот чего там не хватало! Она сжимала Зеркало! Милена не могла понять только одного. Почему статуя решила, что девушка отыщет несколько артефактов?

Ведь она нашла только Зеркало Плачущей Сирены!

— Не знаю, Аш, правильно ли ты сделала… Эта Сорша какая–то странная! Она ни слова не сказала с тех пор, как я её увидела! Да и этот огненный наставник подозрительный… Я так и не поняла, Гуг – это имя, фамилия или кличка? И почему его называют мавром? – выпалила Милена, радуясь возможности задать вопросы, которые уже много дней не давали ей покоя.

— Сорша – давняя подруга твоей бабушки. Хотя в последнее время они перестали общаться. И как бы это тебе сказать… Сорша – немая. Её нашли пару лет назад в верденском лесу вместе с огненным наставником, хотя тогда он ещё таковым не являлся. Гуг – это было единственное слово, которое он смог выговорить. В верденском лесу на них кто–то напал. Сорша и Гуг отбивались, как могли, но битву проиграли. Гуг пострадал больше, чем Сорша. Те нападавшие лишили её навсегда дара речи, а Гуга – памяти. Он не помнил ничего. Даже своего имени. Его пришлось заново учить алфавиту, чтению и письму… Вскоре он выучил язык глухонемых и смог таким образом выпытать у Сорши, что случилось в день нападения. Но старуха сама встретила его тогда впервые. Он даже не успел ей представиться…

Когда мы нашли раненую Соршу и будущего огненного наставника, то всё время спрашивали их о том, что случилось. Спрашивали, кто на них напал и как они оказались в верденском лесу… Но если Сорша не могла ничего объяснить из–за немоты, то огненный ведьмак всё время произносил лишь одно слово. Гуг. Так мы его и прозвали – Гуг. Можешь расценивать это слово, как хочешь: как кличку, имя, фамилию… А можешь, как и другие называть его мавром. Ведьмаки прозвали его так за то, что он похож на Отелло. Ну, так им показалось по крайней мере… Так что – это тоже кличка, — закончила Аш. Милена вспомнила огненного наставника: высокого, мускулистого мужчину с чёткими, словно вырезанными из тёмного дерева, чертами лица. Кличка «мавр» подходила ему идеально. Милена долго просидела так, задумавшись, и даже не заметила, как её комната опустела.

Милена долго просматривала вырезки газет с затопленными улицами… И думала о стихийном бедствии. О воде, которая ожила. * * * Милена и сама не заметила, как вечер окрасил небо в лиловый цвет. До запретного часа оставалось ещё около двух часов. Не желая это время бездарно просидеть в комнате, она спрыгнула с дыры и стремительно помчалась к обрыву. Ведьмаков на холме почти не было. Все ещё боялись вылезать из «норок» после камстри. Даже сирены не пели, а попрятались в своей часовне. Милена чувствовала себя сейчас, как в яйце: мучительная тишина давила на неё, как на птенца – скорлупа.