Мемуары маньяка
Шрифт:
– Будет сделано.
Я страшно гордился тем, что занял на школьной олимпиаде по математике третье место, это так здорово считать себя умным, когда учительница в тебе души не чает, даёт особые математические задания, и прочее... Тем не менее, урок подходил к концу, Светлана Павловна подозвала меня к себе.
– Валер.
Я заметил, что она почему-то очень волнуется, ей было не по себе.
– Да Светлана Павловна.
– Ты месяц назад на олимпиаде решил задачу, там надо было два числа больших перемножить, точнее одно возвести в степень другого.
– Ну да.
– Ты единственный кто её решил вроде...
– Могу ещё раз решить, только там считать минут на двадцать придётся, надо посидеть.
– Хорошо, я подожду, - она дала мне листочек, - возведи 10217 в степень 23453.
– Сейчас.
Я взял листочек и принялся считать, я был ещё мал, и такие задачки давались мне медленно, с трудом, но вскоре ответ был найден. Я подошёл со своими расчётами к учительнице.
– Ответ три.
– А ты не мог бы объяснить мне ещё раз, как ты нашёл ответ?
Я обернулся, в дверях стояло двое дядек солидного вида, не знаю, что им нужно было от училки.
– Ты не отвлекайся, объясни мне, а потом я переговорю с этими людьми.
Я принялся объяснять, но особо логично строить фразы в двенадцать лет я ещё не умел, и поэтому толком объяснить, как после перемножений и делений на пять у меня получился ответ я не смог. Преподаватель покивала и отпустила меня домой, забрав листочек, я вышел, и, обернувшись, увидел, что дядьки о чём-то говорили с учительницей, она что-то объясняла, и они забрали у неё мой листочек с довольно бессмысленными на первый взгляд каракулями.
– Генерал Хаммервилль.
– Да полковник Фортман.
– Я лично слетал в Самару, мы проверили всё, и мальчик посчитал всё снова, огромное число, на пределе возможностей наших современных компьютеров.
– И?
– Jet5600 считал это число трое суток, мальчик двадцать минут. Я всё же рекомендую убрать его, пока это дело не вышло на...
– Полковник, забудьте про уборку, если то, что вы говорите, правда, он может стать величайшим гением современности. Подумайте о том, какую пользу для науки он может принести, подумайте о том, какую пользу нашей стране он может принести. Таких людей надо беречь, а не убивать.
– Но он угроза всей нашей системы, для него ведь не существует барьеров, он просто видит ответ и всё. Вы предлагаете...
– Его необходимо взять под контроль, под наш контроль, и так чтобы этого не видели спецслужбы других стран. Операция должна быть проведена чисто и без...
– Хорошо, мы выкрадем его, и вывезем в США...
– Нет, я чую тут особый случай. Надо тоньше, его нельзя выдергивать из привычной ему среды, надо не заставлять, точнее надо заставить, заставить возненавидеть свою страну, чтобы он захотел уехать, и тогда мы его...
– Но он ребёнок, мы скажем ему, и он будет работать на нас за шоколадку сникерс.
– Мы уже поступали подобным образом, и на это есть специальная директива. Всех учёных и уникумов надо заставить возненавидеть эту страну, и только после, можно их вывозить. Чтобы они работали на нас не сцепив зубы, а свято веря, что их страна их предала, бросила.
– Но такая операция требует около годовой проработки, и затрат в количестве нескольких миллионов долларов. Когда мы вывозим в США нобелевских лаурятов по ядерной физике это объяснимо, но тут ребёнок. Всего лишь ребёнок, у него куриная память...
– Этот ребёнок полковник, уникальный в своём роде, необъяснимый феномен, я тщательно изучил дело.
– Как скажите, итак...
– Организуем всё в следующей манере, программа по обмену школьниками.
– Студентами что ли?
– Да, не студентами, школьниками. Там рядом есть какая-нибудь школа с углубленным изучением иностранных языков?
– Найдём...
– Сначала мы наладим контакты с этой школой, наладим партнёрскую программу, так чтобы спецслужбы России, их остатки, или Англии, ничего не пронюхали, и потом мы переведём его из одной школы в другую. Это не вызовет подозрений, точнее его никто не будет прорабатывать, потому что он переведётся в школу с углубленным изучением языков уже после того, как мы начнём налаживать с ним контакты. Ну, ткнём его пару раз в грязь родной страны, а потом вывезем в Америку, чудесную страну, где он встретит чудесную девушку, и останется по своей воле, и будет рад, вот и всё. Просто, надёжно, и без отрицательных эмоций в наш адрес.
– А кто его переведёт в ту школу?
– Подкинь мысль родителям. У него не совсем адекватная мамаша, с куриными мозгами, пусть ей какая-нибудь подружка расскажет про чудо школу, а ту, в которой он учится сейчас, нужно опустить. И родители сами его переведут туда, куда нам надо.
– Конечно.
Глава 1: Новая школа.
То, что мне надо перевестись в другую школу, я тогда воспринял без лишнего энтузиазма, но мама сказала что надо, папа поддержал, им тогда казалось, что знание иностранных языков, коими славилась 124ая школа, даст мне путёвку в жизнь. И родители совершенно отказывались смотреть на то, что даже в той заурядной школе, где я сейчас учился, у меня была натянутая четвёрка по английскому, и что я проявляю явную склонность к математике, биологии и физике, а также к граждановедению, но не к языкам, последнее, впрочем, тогда казалось не столь заметным. То, что у меня были некоторые способности в области политологии и граждановедения, открылось значительно позже. Хотя предмет такой у меня уже был в шестом классе, и я хватал по нему пятёрки, писал каждую неделю сочинения, мне это нравилось.
Итак, я начал переводится в другую школу, в языковую школу, где учили английский с первого класса помногу часов, а также в этой школе уже два года преподавали второй язык, французский. Повторюсь, что в те времена особых способностей к иностранным языкам я не имел, да наверно особых способностей не имею и сейчас, не полиглот я. Хотя свободно разговариваю, помимо русского на английском, и немного на французском, но так сложилось, пришлось выучить, выучить без особых способностей, просто потому что много сталкивался с ними. Но в седьмом классе, а я начал переводиться летом, после окончания шестого класса, знания иностранных языков у меня были очень поверхностные. Начались репетиторские занятия, занятия довольно долгие и муторные. Мало полезные для меня, потому что я усваивал плохо и медленно. Я по три четыре раза в неделю ходил к преподавателям, которые учили меня французскому и английскому. Причём подчеркну ещё раз, давались мне языки плохо. Тем более, что французский язык я ранее никогда не учил, а требовалось за лето догнать два года обучения, и плюс... Не важно.