Мемуары [Лабиринт]
Шрифт:
Но как попали его собственные пальцы в кадр? Один из экспертов в области фото, к которому обратились за консультацией, сказал, что при данных обстоятельствах исключено, чтобы человек мог одной рукой держать документы, а другой навести объектив «Лейки» на фотографируемый объект и нажать на затвор. Даже при помощи штатива и при условии, что расстояние до объекта остается неизменным, немыслимо, чтобы человек выполнил такую работу в одиночку. Приходилось допустить, что Цицерон держал фотоаппарат в зубах или придерживал его подбородком, или пользовался посторонней помощью. Сам я не придавал технической стороне вопроса решающего значения — помогал ли кто-нибудь Цицерону или нет, важно для меня было одно — подлинность документов.
Чтобы облегчить Цицерону ночную работу, один из наших сотрудников, разбиравшихся в технике, предложил
Тщательно упакованный в двух коробочках, чуть больше спичечного коробка, воск, снабженный технической инструкцией, был отправлен в Анкару. Коробочки были выложены ватой, чтобы содержимое их могло невредимым вернуться в Берлин. Вскоре у нас в руках оказался слепок, а затем и копия ключа, изготовленная мастером-ремесленником. Цицерон, как сообщал Мойзиш, радовался как ребенок, потому что новый ключ действовал легче и тише оригинала. Теперь он мог работать и в отсутствие посла, спокойнее и увереннее.
Когда в январе 1944 года Цицерон начал поставлять малоценную, а иногда и вообще не нужную информацию, например, сообщения о сделках в иностранной валюте и тому подобное, я продолжал в отношении его придерживаться прежней, установленной вместе с Мойзишем линии, но про себя решил: впредь, для облегчения бремени, отягощающего казну, платить Цицерону фальшивыми банкнотами. В общей сложности ему выплатили сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов настоящими ассигнациями и сто пятьдесят тысяч фунтов фальшивыми. Но от этого Цицерон нисколько не пострадал, так как на Балканах и на Ближнем Востоке эти банкноты принимались всеми банками как настоящие.
В феврале — марте 1944 года Цицерон, не дав каких-либо объяснений, внезапно прекратил свою деятельность. В августе 1944 года Турция разорвала отношения с Германией и перешла в лагерь союзников [46] .
Следующие одна за другой неудачи 1943 года — капитуляция под Сталинградом, окончательный разгром немецкой африканской армии в Тунисе, высадка союзников в Сицилии, свержение Муссолини, последовавшее вскоре отпадение Италии от блока и, в конце концов, конференции в Касабланке, Москве, Каире, решения, принятые в Тегеране — все это подтверждало мои опасения, высказанные в августе 1942 года Гиммлеру в Житомире.
46
История с Цицероном еще долго заставляла меня размышлять над случившимся; при этом невольно напрашивалась мысль о том, что Цицерон на самом деле работал не в одиночку, а с помощниками. Я готов был предположить, что такую помощь оказывали турки, чтобы предупредить Германию и увести ее с рокового пути, ведущего к полной катастрофе. Политические интересы Турции в результате непосредственной передачи такой информации Германии не страдали, наоборот, турки достигали благодаря этому двойной цели: своевременно указывали немецкому правительству на безнадежность его положения и толкали его на заключение компромиссного мира с Западом; в то же время в случае неудачи такого компромисса, они как бы подготавливали Германию к мысли о необходимости перехода Турции в лагерь союзников (для защиты от Советов, в то время чрезмерно усилившихся).
Тем временем обострилось положение в Венгрии. 19 марта 1944 года Гитлер приказал — еще в то время, когда в Германии находился с визитом «правитель государства» Хорти — начать операцию «Маргарита». В последний момент мне и моему сотруднику Вальтеру Хагену удалось отговорить Гитлера от привлечения словацких и румынских частей к оккупации Венгрии. Осуществление первоначального плана Гитлера вызвало бы возмущение во всей Венгрии, а теперь население встречало немецкие войска, вступившие в страну без вспомогательных войск союзников, цветами. Если бы мы допустили к руководству Венгрией тех представителей венгерского народа, которые готовы были оказать совместно с нами сопротивление Советам, и если бы мы отнеслись с пониманием к венгерским интересам, не случилось бы так, что уже вскоре после этого Красная Армия перешла карпатские перевалы.
Я заверил венгерское правительство, что в случае высадки войск западных
Летом 1944 года разразилась катастрофа в Румынии, несмотря на то, что немецкая разведка в Румынии, которой ведал Вальтер Хаген, действовала весьма успешно; военная и политическая информация, поставляемая ею, отличалась большой точностью и могла бы явиться большим подспорьем для немецкого руководства в планировании дальнейших операций, если бы Гитлер и Риббентроп не игнорировали ее важнейшие доклады и меморандумы.
После событий в Румынии мы установили, что и Венгрия имеет связи с Советами, осуществляемые, в частности, через шефа венгерской службы безопасности генерала Уйсаси. Он еще в начале 1944 года был у меня и с чисто венгерской вежливостью заверил в абсолютной верности по отношению к представляемой мной политической линии на Юго-Востоке. Но, со временем, он, видимо, подпал под влияние своей сотрудницы Каталины Коради, в прошлом кинозвезды, которая поддерживала связи с руководством подпольной коммунистической партии Венгрии Ласло Райком. Теперь Уйсаси начал прощупывать возможности мира с Москвой. В результате операции «Мышь» немецкая разведка проникла даже в среду заговорщиков, окружавших самого Хорти. Сын Хорти был арестован во время беседы с сотрудницей нашей разведки, игравшей роль эмиссара Тито. В конце концов Хорти признал свою игру проигранной и обратился к Германии с просьбой предоставить ему убежище.
К несчастью, несмотря на то, что в Венгрии были люди, способные принять на себя руководство страной, несмотря на мои предложения в этой связи, Вееземайер способствовал приходу к власти вождя венгерского национал-социалистского движения Салаши. Это означало крушение старой Венгрии. Героическая оборона Будапешта против войск советских маршалов Толбухина и Малиновского не могла изменить судьбы страны.
КАНАРИС — ОТСТАВКА И КОНЕЦ
Позиции Канариса пошатнулись — Недостатки военной разведки — «Черная капелла» — Выдача врагу плана наступления на Западе — «Зарядный ящик» Гейдриха — Заговор в Италии — Гиммлер и Канарис — Характер адмирала — Канариса снимают с должности — Расформирование ведомства Канариса — Я получаю приказ арестовать Канариса — Наша последняя беседа с ним.
Уже в конце 1942 года Гейдрих всерьез вынашивал мысль «свалить» Канариса. Его раздражение было вызвано неожиданной для нас операцией английских «командос» на участке между Дьеппом и Гавром — событие, в результате которого военной разведке был нанесен жестокий удар.
С 1940 года наша радиослужба стала получать на вооружение усовершенствованное оборудование, позволявшее на большом расстоянии определять количество и направление полета вражеских самолетов. Главные воздухоопасные направления, в особенности в Северной и Западной Европе, охранялись с помощью этих приспособлений. И вот это изобретение попало в руки англичан. Хотя английский десант не причинил вреда немецкому персоналу, эта аппаратура была демонтирована, остатки ее сфотографированы, а основные детали вместе с остальной добычей были доставлены в Англию.
При расследовании происшествия были обнаружены не только значительные недостатки в системы нашей обороны, но и в маскировке и работе контрразведки. Началось лихорадочное устранение недостатков, исправление ошибок, при этом стремились использовать технические новинки. Гитлеру представлялось важным узнать, насколько далеко продвинулись в этой области наши противники, в особенности англичане, поэтому он приказал сравнить наши достижения с достижениями англичан. Технические отделы разведки военно-воздушных сил представили результаты исследований трофейных приборов, Канарис же не сообщил на этот счет никаких сведений, пытаясь отговориться уклончивыми объяснениями. Гитлер в ответ на это спросил Гиммлера, как тот вообще терпит Канариса с его «глупой болтовней», и заявил, что ему надоело выслушивать ее. Как рассказывал Гиммлер, фюрер даже хотел уволить Канариса по служебному несоответствию.