Мемуар. Часть I
Шрифт:
Хотя может быть и нет. Помнится, что через несколько дней после того, как меня облекли высоким доверием, на моей репутации появилась жирная трещина. Я забыл дома ключи. Путь на работу занимал минут 40, сначала на автобусе, потом на трамвае. Я обнаружил отсутствие ключей уже в трамвае, когда проехал больше половины пути. Пришлось возвращаться, я опоздал на работу больше чем на полчаса. Теперь уже директор ждал меня у закрытой двери. Хорошо хоть они тоже опоздали и ждали меня всего минут десять. Директор сказал, что это всем урок и что надо бросить в машину дубликат ключей, просто чтобы был. Надеюсь, что бросил. И надеюсь, что вся эта история произошла до сегодняшнего дня, все-таки уже 26 число, как-никак.
В любом случае, нужно будет объяснить свой прогул, а я даже не знаю, что происходило,
Вообще, хорошо бы туда позвонить. Я порылся в куртке, в кармане джинсов и рубашке, которые до сих пор висели на стуле в моей комнате. Это были несомненно мои вещи, я всегда так раздевался и оставлял одежду. Никаких намеков на записанный телефон. Тогда я стал рыться в записных книжках в прихожей, где стоял телефон. Тоже ничего. Ладно, оставим это. С чего я вообще решил, что жизнь за пределами этой квартиры в точности похожа на мой 1993 год? Надо было жить здесь и сейчас, например хотя бы умыться и одеться. Пошел в ванну, которая была точно 1993 года. И стиральная машина машина не Samsung, а «Сибирь» и смеситель старинный, с белыми вентилями. Сделал свои дела, нашел в шкафу тот самый черный спортивный костюм adidas, оделся и стал искать внешние отличия этого 1993 года от того, что помнил я. А именно включил телевизор. Но новости уже кончились, шел какой-то телесериал. Я сверился с телепрограммой. Название сериала «Река лжи» ничего мне не говорила. Дальше значились "Мегрэ колеблется", "До 16 и старше…", "Лыжный спорт", "Телемикст", "Блокнот", Клуб 700 и подобная чушь. Из названий знакомым было только "До 16 и старше…" Да и то я не помнил, о чем эта телепередача. Остальные названия но о чем не говорили, но я бы не стал биться об заклад, что в моем 1993 таких передач не было. Надо было дождаться «Новости» в 12.00, может там покажут чего. Я расхаживал по квартире, смотрел в окно, просматривал газеты в поисках чего-то необычного. Ничего. Ничего такого, что я однозначно идентифицировал бы: «такого в моем 1993 не было». Все было обычным и скучным. Я даже приуныл. Ведь если так дальше пойдет, мне придется снова прожить неизвестно сколько дней, месяцев или даже лет заново. Это как на второй год в школе остаться. Пока… Пока что? Пока я не вернусь в прежний, 2020 год?
Проснулась бабушка. Я попытался с нею поговорить, но кроме состояния своего здоровья её ничего не интересовало. Конечно, и я так буду себя вести. Если доживу до её лет… Я отбросил эти мысли, как депрессивные и ни к чему не приводящие. Надо мыслить более позитивно. Что я могу изменить, если здесь все развивалось и будет развиваться так же, как в моем мире? Глобально — ничего. Зайдем с другой стороны. Сам себя я могу изменить? Наверно могу. Заняться своим здоровьем, стать успешным и богатым… Так я уже и так изменился, повзрослел на 28 лет. Я просто физически не смогу реагировать как 21летний на те события, что будут происходить вокруг меня. Мои мысли и решения будут мыслями и решениями 49летнего мужчины. «Ага, особенно махание ногой, без предварительной разминки и растяжки» — вспомнил я. Ну ладно, пусть не все. Но в ключевые моменты я буду опираться на свой жизненный опыт, которого в двадцать один год считай, что не было.
Наконец наступил полдень, и я сел смотреть новости.
«В ближайшее время в парламенте ожидается выступление премьер-министра Виктора Черномырдина с обширным докладом»
«Президент Республики Польша Лех Валенса встретился в Варшаве с группой российских и белорусских журналистов»
«Проблема Нагорного Карабаха становится проблемой ООН»
«Рубеж в 500 рублей за доллар пройден»
«На ваучерных аукционах раскуплены все акции»
«Архангельский областной Совет сделал шаг к созданию Поморской республики»
«В Тирасполе подписан договор о дружбе и взаимопомощи между Приднестровьем и Абхазией»
«27 января Борис Ельцин направляется в Дели»
… и так далее.
Я просмотрел выпуск новостей от начала и до конца, но так ничего и не понял. Происходили эти события в моем 1993 году? А черт его знает,
* * *
Через некоторое время я услышал, как в замке входной двери поворачивается ключ. Дверь открылась с характерным звуком, который был присущ только нашей двери. Это терлась о линолеум прихожей обшивка утепления. Кто это, мама? Почему так рано? Я ожидал её только вечером и даже не подготовился, что буду делать и говорить, когда наконец увижу. Осторожно заглянул в прихожую. Это была она. Мама снимала пальто, меня не замечая. Телевизор я уже выключил, поэтому в доме было тихо. Я стоял, смотрел не неё, и не мог вымолвить ни слова. Мама! Моя мама! Живая! И такая молодая!
Наконец она разделась, сняла сапоги и, наконец, заметила меня.
«О! А ты чего дома?» спросила она. Я промычал что-то невнятное. Потому, что в горле пересохло и голос неожиданно осип. Она шагнула в комнату и подошла ко мне.
— Что, что? Почему на работу не пошел, спрашиваю?
— Плохо себя чувствую.
Она взволновано произнесла:
— Что такое? Заболел?
И тут же приложила руку к моему лбу.
— Температуры я не чувствую, что у тебя — боль в горле, кашель?
Я не знал, что ответить и молчал. Блин, надо было подготовиться, легенду какую-нибудь состряпать.
— Да говори же, что с тобой, где ты плохо себя чувствуешь?
То, что я попал из 2020 года в 1993 и у меня от этого голова идет кругом, вряд ли надо говорить. Но то, что в состояние у меня неважное — это правда. От этого и начнем плясать.
Давай присядем, сказал я. Мы сели на диван, мама все больше волновалась. Я стал медленно и осторожно формулировать свои мысли.
— Понимаешь, я проснулся и почувствовал себя не хорошо. Мысли путаются, вчерашний день толком вспомнить не могу. Сложно сказать, почему. Я подумал, что как-то не так живу.
Я описывал свои настоящие ощущуния, опуская перемещение во времени. Мама внимательно слушала, не перебивала. Пыталась понять, о чем я говорю и может быть, примерить на себя. Наконец она спросила:
— И поэтому ты не пошел на работу?
Я виновато кивнул. Работа была для мамы, да наверное и для всего её поколения чем-то вроде священной коровы. Она не представляла себе, что значит не пойти на работу без существенной причины. Думал, что мне предстоит лекция о тунеядстве, лени и общественной важности работы для всего общества. Но она вдруг сказала:
— Просто ты повзрослел. Начал задумываться, для чего человек живет.
И еще что-то в этом духе. Я удивленно смотрел на неё и вдруг понял.
Это в ней проснулся Преподаватель! Она закончила Педагогический институт и до НПО «Автоматики» работала учителем математики в школе. Постоянно пыталась применить полученную когда-то теорию на практике — в моем воспитании. У нас и отношения были не особо теплыми из-за этого. В маме в любой момент мог включиться Преподаватель и из родного и близкого человека она вдруг превращалась в читающую мораль чужую тетку. В детстве и юности я не мог этого сформулировать и объяснить ей. Вообще, я начал её понимать уже в зрелом возрасте, когда у меня самого появился ребенок. Мы жили отдельно, но я часто приезжал, мы разговаривали и наши отношения постепенно улучшались. Я наконец смог донести до мамы, что мне никогда не нравился Преподаватель, которого она иногда включала. Что чувствовал себя не дома с родной матерью, а в школе с незнакомой и строгой учительницей. И она меня поняла, видимо сама чувствовала, что перебарщивает. Но выйти из образа, пока я оставался несмышленым ребенком, не могла. А несмышленым ребенком я оставался для нее всю жизнь. После этих разговоров наши отношения сильно улучшились, стали просто нормальными. Между взрослым сыном и матерью.