Мемориал

Славацкий Роман Вадимович

Сошёл оттуда странный кто-то с чёрной копной волос, в белом хитоне (наверное — капитан?).

Долон слышал их разговор очень отчётливо, но не понимал ни слова. Они говорили очень торжественно, как будто исполняя ритуал. Имена каких богов призывали они в этой шумящей тьме, сквозь горький воздух моря, сквозь мерцание волн и звёзд?

Троянцы слушали молча.

Затем Аменаа обернулся к начальнику отряда.

— Можно начинать. Ставь людей цепочкой.

И акрополь Трои повторился, только наоборот.

Если раньше грузили золото на колесницы, то теперь стали их разгружать, так же молча и быстро. Тяжёлые мешки шли один за другим

по цепочке рук — из хрупких на вид повозок — в огромный чёрный акрополь деревянного корабля.

Да, настоящий чёрный кремль, только не каменный, а живой, дышащий, — покачивался у берега своими расписными бортами, на которых выступали таинственные рисунки. Странно: или осадка у корабля неглубокая, или здесь море было глубже, но судно стояло совсем рядом.

Золото текло и текло серой вереницей опечатанных мешков. И смуглые люди на борту принимали их в свои руки, и там, на корабле, золото уходило в трюм и ручейками растекалось в укромные закутки-хранилища.

Пояс власти.

Эти слова внезапно вошли в её сознание.

И Кассандра увидела, как бы за прозрачной стеной воды, двух девушек, удивительно красивых, одну светловолосую, а другую с длинными прекрасными пепельными волосами, и причёски их были схвачены блестящими обручами, и глаза их — широко открытые, длинные, как на фресках, смотрели на неё в упор. А рядом с ними стоял молодой человек в совершенно дикой варварской одежде, безумный, с горящими глазами, всклокоченными волосами и жидкой бородой.

Они как будто пытались что-то сказать. Чем-то помочь!

Путеводная книга подземного царства.

Изречение первого шага, исхождения из земли:

— Свершай свершаемое Тобою, о Сокар, властитель пышных пажитей, покровитель усопших, Сокар, восседающий в своём дворце у порога Херет-Нечер! Я, сияющий на небесах, Я восхожу в небо и приближаюсь к Сияющему. О, как я устал! Как я устал: Я прихожу, и я так изнемог на том берегу — на берегу тех, чья речь развеялась ветром, чьи слова унесены в глубины Херет-Нечер…

И тут весь Город открылся, вернее — не один Город, а несколько их, вложенных один в другой. И каждая эпоха существовала сама по себе, отделённая тонким прозрачным слоем, но все вместе они составляли единое — Илион. Но где-то в непроницаемых слоях была трещина — оттуда сквозило, и поэтому можно было одновременно схватить прошлое и угадать будущее. Как будто кто-то разбил амфору времени, нарочно пробил эту трещину — и вот совместились два противоположных царства; одно из них — Илион, а другое — там, где существовали три непонятных призрака. И теперь она поняла: жуткое круговое движение как-то связано с Поясом!

Путеводная книга.

Заклинание воздушного тела:

— Здравствуй, мой Ка, моя жизнь! Смотри: я пришёл под твою сияющую сень, о могущественный! Я принёс тебе фимиам и ладан, которыми я освящу тебя. Мои грехи не вменятся мне, ибо со мною — святой папирус, свиток, что в горле Ра. О Ты, Кто измеряет на весах, пусть Истина взойдёт к ноздрям Ра в день Суда. Пропусти меня — я чист. Оправдан Озирис пред врагами Его.

Долон шёл последним. Он отстал нарочно. Воины, измученные переноской драгоценностей, путём, долгим

ночным бодрствованием, утратили наблюдательность. Командиры не пересчитывали десятки; и когда Долон увидел небольшой холмик, бросающий резкую тень в ярком лунном свете, он просто бесшумно лёг в эту тень и стал ждать.

Отряд удалился, тише стало слышаться движение людей, глухой топот копыт, поскрипывание колёс.

Тогда воин поднялся и крадучись пошёл за своими. Он сразу узнал этот куст.

Ощущая непонятное давление в ушах, непривычное глухое гудение тьмы, он неслышно подошёл и склонился. Рука его мгновенно нащупала мешок.

Теперь надо было решать: идти ли вслед своим, и там, в Трое, спрятать сокровище, или бежать в неизвестность.

Но выбор делать не пришлось. Внезапный удар в спину пронзил его огненной молнией боли, помутил сознание, хлынула кровь, и душа его вышла вон из тела вместе с кровью.

Путеводная книга.

Слова входящего у врат Зала Двух Истин:

— Слава тебе, Всемогущий Бог, Владыка Двойной Правды! Я пришёл к Тебе, мой Повелитель, и Ты принял меня, дабы я узрел Твою красоту. Я знаю Тебя, да, я знаю Тебя! Я ведаю Твоё имя. Я помню имена сорока двух Богов, пребывающих с Тобою в этом Покое Двух Истин, Богов-мстителей, Которые питаются кровью злодеев в день суда пред Ун-Нефром. Две Дочери, Два Его Ока, Повелитель Истины — имя Твоё. И вот я предстал пред Тобой. Я принёс Тебе правду, я изгнал ложь. Я не обращался неправедно ни с кем, я не убивал людей. Я не творил зла вместо правды. Я не ведаю нечистоты. Я не теснил бедняка. Я не свершал то, что мерзко Богам. Не оскорблял я слугу пред хозяином. Никто не страдал из-за меня, никто из-за меня не плакал. Я не убивал и не заставлял убивать. Я никому не причинял боли. Я не уменьшал священную еду в храмах, я не крал хлеба Богов. Я не присваивал поминальных даров. Я не распутничал, не мужеложствовал. Я не искажал меры зерна, не убавлял меры длины. Я не разорял чужие поля. Я не утяжелял гири и не облегчал чаши весов. Я не отнимал молока от уст младенца. Я не угонял скот с пастбищ. Я не похищал птиц Богов, не ловил рыбу в их озёрах. Я не задерживал воду во дни полива, не строил запруд на текущей воде. Я не угашал огня в его час. Я не крал скот Бога. Я чист, я чист, я чист, я чист!

Чистота моя — чистота Феникса из Гераклеополя, ибо я — ноздри Повелителя Дыхания, Который оживляет всех в День Ока Уджат в Гелиополе, в последний день второго месяца зимы. Я — среди тех, кто видел полноту Ока в Городе Солнца. Я не узнаю зла в этой стране, в этом Покое Двух Истин, ибо я помню имена Богов, пребывающих здесь — спутников Великого Бога.

— Пусть вступит он, — говорят они мне. — Кто ты? — спрашивают они. — Как имя твоё? — повторяют они.

— Я — властитель побегов папируса. Повелитель Оливы — имя моё.

— Что миновал ты?

— Я прошёл через город, через северные заросли.

— Что видел ты на пути?

— Бедро и голень.

— Что ты сказал им?

— «Я узрел радость в землях Асии».

— Что они дали тебе?

— Огонь и кристалл.

— Что ты сделал с дарами?

— Я схоронил их на бреге Озера Правды, как тайну заката.

— Что нашёл ты на бреге Озера Правды?

— Жезл из кремня. Дарующий дыхание — имя его.

— Что ты сделал с огнём и металлом после погребения их?