Мемориал
Шрифт:
В октябре областным управлением направлен в Москву на 6-месячные курсы руководящего состава системы трудовых резервов. Люся уже ожидала ребенка. Перед отъездом условились, что если будет сын, назовем Сашей, а если дочь – Лариса.
5 ноября – родился Саша (рис. 4-5). Тесть, Василий Николаевич, по телеграфу поздравил «с сыном Александром». Через день в Октябрьский праздник после демонстрации на Красной площади (впервые!) я отправился в гости к двоюродным жены Цаповым. Вскоре съездил в Елец, Люсю застал ещё в родильном отделении. Она вынесла ко мне сына. У мальчика материнский овал
1950
Январь-апрель. Продолжаю учиться на курсах в Москве. Живем на Миусах. Есть очень наивный, неумелый дневник. Даже повесть пытался сочинить – теперь ее неловко перечитывать (запись сохранилась!). Впервые работал в Ленинской библиотеке, познакомился с довоенной подшивкой Колпенской районной газеты "Ударник". Из Москвы, а точнее – из Подмосковья (в Москве на почте не принимали) отправлял посылки с продуктами и необходимыми вещами для Люси и малыша.
Еще зимой меня отыскал в Москве директор Ярищенской МТС Василий Алексеевич Боровлев. Из беседы с ним я узнал, что у моих родителей вот-вот будет ребенок. Помню, что я не очень этому удивился, хотя они были уже в возрасте. Вскоре письмо от отца, что у нас родился брат Вячеслав. Письмо церемонное: понимаю неловкость, испытываемую отцом. Он ведь не знал, что мне все давно известно. Сейчас, когда прошло пятьдесят лет, когда Славик стал нам не только заботливым братом, но и как бы вторым сыном, я с благодарностью вспоминаю покойных уже родителей, мудро решившихся на такой нелегкий для них поступок.
С сентября 1948 по июль 1950 года состоял в Ельце в числе слушателей вечернего университета марксизма-ленинизма. Иногда посещал лекции, экзамены сдавал по преимуществу с наскока. Смелый и самоуверенный был. Сейчас передо мной лежит удостоверение об окончании, в котором сплошные пятерки.
15 августа – назначен в Орле инженером по производству областного управления трудовых резервов. Мы с Люсей сразу же решились на переезд в другой город. С тестем и тещей отношения натянутые. Они, по-видимому, считали наш брак неравноправным. Для дочери, с их точки зрения, был бы желанным более солидный муж. В Орел меня пригласили начальник управления трудрезервов Петр Семенович Малахов и его заместители Л.В.Лебедев и Н.А.Жаров. Им в управление нужен был практик, в Орле мало кто согласился бы занять такой незначительный пост.
Осенью мы с Люсей, сняв в Орле комнату (на 5-й Курской, 52, у Анциферовых), переехали в Орел. Годовалого Сашу доверили бабушке Александре Ивановне, о чем впоследствии не пожалели. Мальчик провел у нее всю зиму. Люся изредка ездила навещать. Еще в Ельце она по состоянию здоровья перешла на иную специализацию: практиковала в качестве детского врача. Переехав в Орел, поступила в городскую детскую поликлинику.
Жили мы в эту зиму-осень трудно. Нет денег. Помню, что сдал тогда в комиссионный магазин единственный свой приличный костюм – что-то надо было купить фактически полураздетой, и к тому же больной Люсе.
1951
Сашу перевезли в Орел летом. Он ходил еще не вполне уверенно: через высокий порог комнаты перелезал на четвереньках. Предшествующую зиму жили в холодной квартире у Анциферовых.
Я понимал, что надо учиться, приобрести формальную профессию. Иначе положение оставалось бы неопределенным. Осенью поступил в 10-й класс вечерней средней школы. Директор – Костин,
В том году (о чем я узнал позже) брат Алексей переживал отчаянные трудности. После военного училища внутренних войск его направили в самые гиблые районы Кемеровской области. Бездомность, лейтенантская судьба, обстановка лагерных мест произвели на него потрясающее впечатление. Юноша искренний, с деревенской ментальностью, увидел буквально ад сибирской жизни. Готов был на все. Но хватило его лишь на откровенное письмо нашей младшей сестре Вере. Один из этих листков у меня сохранился. Без боли душевной невозможно читать.
Вера тогда уже училась на стационаре Орловского пединститута. Вначале жила на частной квартире, потом поселилась у нас. Родителям стало легче ее содержать. Люсе, при моих нередких разъездах, помогала жившая у нас в том же году хромая бабка-домработница Надежда Алексеевна. Кое-как убиралась и готовила. Но главное – присматривала за 3-х летним Сашей. Люся целыми днями на работе. Н.А. вздорная, но не вредная старуха. Два лета подряд она даже соглашалась пожить с Сашей в деревне у моих родителей – тоже помогала, иначе бы мать не справилась с двумя детьми.
1952
Весной сняли комнату на ул. Сакко и Ванцетти. Неудобное и временное жилище. Начало лета. Экзамены в школе на аттестат зрелости. Как сумел сдать, ума не приложу. Однако смелость и самоуверенность помогли параллельно даже поступить на заочное отделение Орловского пединститута. Хотел на географический факультет, казалось – будет легче. Но приема на это отделение в тот год не было. Пришлось сдавать на филологический. Отличился тем, что единственный из 200 абитуриентов написал экзаменационное сочинение на 5.
Родители Люси, видимо, смирились с нашим союзом. Цепкость и упорство зятя их подкупили. Да и дочь свою пожалели. Решили попробовать воссоединиться. Сдали свой дом в Ельце и приехали жить в Орел. Но семья у нас не складывалась. Характеры, мой и тещи были явно несовместимы.
19 августа– переведен в том же управлении трудрезервов на должность старшего инспектора отдела училищ и школ. Стал чаще ездить в командировки, по преимуществу в Елец. Однажды во время поездки в Кромы, где у нас тоже имелось учебное заведение, в тамошней районной гостинице познакомился с В.Г.Сидоровым, служившим в Орле в областной библиотеке. Эта дружба продолжается вот уже более полувека. В том году пристрастился выступать с лекциями по поручению Общества политических и научных знаний. Из-за небольшого гонорара.
Осенью сняли на 2-й Курской,78 у А.И.Сигачева в аренду половину присвоенного им коммунального дома. Он служил некогда помощником председателя облисполкома, исхитрился завладеть строением – и сдавал половину в наем. Съемщиками выступили покойная теперь тетка Люси, Татьяна Ивановна, тесть и теща: им Сигачевы доверяли больше. Не бездомные, как я.
Той зимой Люся серьезно заболела, у нее открылся туберкулез легких. Тревожное было время. Характер моей подруги нестойкий, часто впадает в панику. Теща, поссорившись с нами, подбила Василия Николаевича, и они возвратились в Елец. Анализируя случившееся, и сам став теперь дедом, сегодня я лучше понимаю стариков Наумовых. Они разрывались между мной и дочерью. Но жесткая по характеру Александра Ивановна приняла крайнее решение. Мы даже не переписывались несколько лет. Тогда я еще более оценил верность Люси: она решительно выбрала меня, а не родителей. Нелегкий был для нее выбор. Оттого, быть может, и не выдержала нагрузки, заболела.